– А что с начальником тюрьмы? – спросила я, чуть усмирив нахлынувшую злобу.
– С ним Вы уже разобрались и отсудили себе деньги за вред, который он Вам причинил.
– Но он ведь так и не ответил за другие преступления: за выкидыш, за смерть онкологической больной, за издевательства над заключёнными и пытки карцером.
–Напомню Вам, что доказательств этим правонарушениям не обнаружили. О штрафном изоляторе на момент вашей отсидки записей не было, причина смерти Вашей сокамерницы – тяжелая болезнь, а выкидыш – несчастный случай.
– Пуст так, но начальник тюрьмы урвал и свой кусок из денег свекрови!
– Об этом мне неизвестно, но проверить это можно будет только в процессе суда по Вашему делу.
– Так не пойдёт! – вскочила я со стула.
– Немедленно сядь и помолчи! – «процедил» сквозь зубы майор.
Судебный журналист, сидевший рядом, тихонько потянул меня за руку вниз и обнадеживающе подмигнул. Я поняла, что у него был план, которым он не захотел делиться при других. Поуспокоившись, я села.
– Какими будут наши действия? – спросил адвоката супруг.
– Мы обратимся к прокурору, и я возобновлю процесс, в ходе которого я постараюсь вытянуть признание из всех замешанных особ. Осуществлю я этот план после того, как Пехотинец, судья и майор–юрист будут осуждены по другим статьям.
– Зачем нам ждать? – почти истерично вскрикнула я.
– Затем, что на тот момент они уже получат срок и штрафы, поэтому пойдут на сделку с большей вероятностью, желая облегчить условия своей отсидки в тюрьмах.
– А что, если они откажутся от сделки и не признаются ни в чём? – задала я панический вопрос.
– Тогда мы проиграем суд и Вы не получите ни копейки! Однако надавить на подсудимых сейчас будет печально бесполезно, ведь они будут упорно отрицать вину, надеясь, что и по другим делам сумеют избежать отсидки. А если мы предложим сделку позже, им уже будет что выигрывать, а что терять! Вам надо набраться терпения!
– Мы подождём! – решительно сказал супруг, сурово взглянув на меня, давая тем самым понять, что возражения не принимаются.
Терпение. Меня бесило это слово! Внутри я беспорядочно металась, как заведённая юла, однако делать было нечего, как только соглашаться на условия майора с адвокатом. Я помнила, что обещала мужу не мешать, проворачивая что–то за его спиной, но в голове уже крутила альтернативные варианты нажима на юриста с Пехотинцем.
– Что ж, и ещё один вопрос, – заканчивал супруг наше свидание с адвокатом. – Мне нужно сделать так, чтоб имя моей матери не фигурировало в деле.
– Она была заказчицей, майор. Как же иначе объяснить, что Вашу супругу подставили? Кто и зачем? – резонно спросил адвокат.
– Свалите всё на майора–юриста! Она хотела отобрать моего супруга и легко могла подставить меня ради этой цели, – спонтанно пришла мне идея.
– Простите, но я не занимаюсь наговором на людей! – неодобрительно взглянул на меня адвокат. – Однако, майор, я могу потребовать закрытого процесса, аргументировав это тем, что в случае протечки данных пострадает Ваша репутация, а это противоречит этическим правилам судопроизводства. Ну а Вы, журналист, будете единственным допущенным к материалам суда, а потому подпишите бумагу о конфиденциальности! – строго посмотрел он на репортёра, и тот кивнул головой.
– Благодарю! – с облегчением выдохнул муж и, встав, пожал мужчинам руки. – Договорились ждать решений по делам, которые уже в суде! Как говорится у военных «Приказано исполнить!».
Глава 51. Министерский визит
В машине по дороге домой я не хотела разговаривать с майором, как будто он был виноват в отсутствие прямых доказательств взяточничества и заговора. Надутая я смотрела в окно автомобиля и без конца тяжело вздыхала.
– Милая, смени–ка гнев на милость, а то мне кажется, что я веду машину не на топливе, а на твоей горючей злости, – решил супруг развеять атмосферу, заряженную моим негодованием.
– Ты веселишься, потому что тебе на руку, что всё сложилось так! Ты не хотел судебного процесса, и вот теперь он под вопросом!