– Угомонись! – оскорбился майор. – Что значит под вопросом? Нам просто надо подождать, пока виновники твоего заключения не будут осуждены по другим статьям и делам. Ты что не слышала, что адвокат сказал?
– Слышала! Только как говориться «куй железо, пока горячо». Сейчас самое время и мне присоединиться к суду над ними, ведь моё дело одно из тех, по которым их будут судить – дело о взяточничестве и спланированном причинении морального и физического ущерба.
– Надеюсь, ты не вздумала сама ковать железо? – неодобрительно сказал майор.
– Я бы хотела, только не знаю как.
– Снова испортить всё хочешь? Проблемы создать?
– Я хочу справедливости!
– Ты достала меня с этим! – повысил голос супруг и, непроизвольно превысив скорость, резко нажал на тормоза. – Мне казалось, что мы договорились! Я ведь пошёл тебе на уступку, затеяв это дело! Тебя же просят просто подождать!
– Я не желаю ждать! – нахмурила я брови.
– Только попробуй мне снова вляпаться по что–то! Я не шутил с тобой о разводе! И правила мои просты: не создавай проблем, предпринимая что–то за моей спиной. Имей терпение!
– Я не желаю слышать это слово! – воскликнула я.
– Сейчас же замолчи! Не выводи меня! – ударил он ладонью по оплётке руля, и я закрыла рот, как и до этого уставившись в окно.
Улучив свободное от мужа время, я позвонила журналисту, чтобы спросить, о чём он намекал, когда беседа с адвокатом коснулась темы о начальнике тюрьмы.
– Первое условие – дождаться решения суда по Вашему вопросу, а после навестить колонию, в которой Вы сидели. Там я возьму интервью у Ваших бывших сокамерниц и напишу разгромную статью о правде, что скрывается в стенах тюрьмы.
– Этого мало! – усталым тоном «выдавила» я. – Затравленные зечки не захотят обмолвиться и словом, как это уже было. К тому же для чего нам ждать? Начальник тюрьмы, как Вы могли услышать от адвоката, не обвиняется ни в чём за неимением улик и доказательств.
– По окончанию суда по Вашему вопросу, у меня на руках уже будет иметься громкий материал о вопиющем нарушение закона его же представителями! Зечки сумеют убедиться, что даже тех, кто держат кнут в руках, наказывают за провинность. Справедливость сможет восторжествовать, если они, следуя Вашему примеру, нарушат молчание и расскажут правду. Государство не пожелает марать репутацию о такого начальника тюрьмы, и его с позором уволят. А если соблюсти и второе условие, то даже посадят, но только после откровений заключённых и подготовленных улик.
– Что за второе условие?
– Нам просто нужен свежий инцидент. Серьёзный, вроде пыток. Такой, за который светит статья! У Вас же остались знакомые зечки? Поговорите с ними! Понимаете, о чём я?
– Вы о подставе! – злорадно ухмыльнулась я.
– На Вашем месте я бы не расстраивался из–за сроков ожидания. У Вас есть время что–то придумать и предпринять. Выявите слабые места у Пехотинца и у майора–юриста, и дайте им то, чего не хватает, но только за признание! Не торопитесь, чтоб не оступиться! – вернул мне надежду судебный журналист.
«И что за слабости у Пехотинца? – задумалась я, положив трубку. – Наркотики и я. Поощрить его порошком мне ничего не даст, кроме как увеличит срок его отсидки. А то и меня ненароком зацепит! Да, жаль, что нерадивый Бугай слегка не продумал признание моего сокурсника. Возможно, было бы разумней действовать по изначальному плану и давить на гниду психологически, а не сближаться с ним. Тогда он бы в трезвом уме признался полиции. Хотя и в этом случае существовали риски! Он мог поведать о давление со стороны Бугая, и его речь могли не воспринять за доказательства. А слабости майора–юриста? Есть ли они у неё?», – расстроено загрызла я конец карандаша, которым занесла в дневник свои потаенные мысли о планах нажима на неприятелей. «Помнится, что министр был на одной волне со мной и предлагал, как можно поскорее обращаться в суд с повторным слушанием. Только с его адвокатом я не встречалась. Может, и он сказал бы мне всё то же, что и майорский. Судебный журналист прав в том, что у меня есть время всё продумать. И думать надо!», – отложила я карандаш и пошла готовиться к предстоящей сессии.