Через девять дней у меня был назначен экзамен на получение водительских прав, который я удачно сдала, наученная мужем правилам дорожного движения и технике вождения автомобиля.
Обрадованная приехала я в центр кинологии, немного опоздав, как и обычно.
– Все опаздываешь! – не удержался старший кинолог от замечания в мой адрес.
– Супруг же дал Вам поручение подправить расписание. Вы этого не сделали, так что же Вы хотите от меня?
– Майор не изменил контракта, и ты по–прежнему должна работать больше времени, чем это делаешь.
– Сегодня я сдала на права, и вскоре буду регулировать свои передвижения сама!
– Это уже не важно! Я обратился к министру с настойчивой просьбой что–то предпринять!
– Когда это было?
– Неделю назад, почти что сразу после оскорбления меня твоим супругом.
– Вы странный человек, старший кинолог! Не понимаю, с чего вдруг такая враждебность и беспринципность? До недавних пор всё было хорошо, и Вас устраивал порядок в центре.
– Не устраивал, я просто молчал, терпеливо ожидая, когда твой муж опомнится и, наконец, начнет работать, как положено. Я промолчал о добермане и выдержал комиссию, которая влезала даже в тренировки, хотя экспертом тут всегда был я, а не ищейки в костюмах. Но и моё терпение пришло к концу! Я требую работать по регламенту и по прописанным контрактам.
– А Вам не кажется, что требовать Вы несколько не в праве? – взбесил меня его нахальный тон.
– Мне кажется, что ты зазналась, будучи женой майора!
Я приподняла бровь.
– Да, да! Я старше по возрасту и иерархии, а ты грубишь, считая себя правой упрекать меня!
– Вы наезжаете на моего супруга! Я не могу это терпеть!
– Вот именно! Только лишь потому, что вы – семейная пара, обоим кажется, что вам дозволено ломать все правила и распускать язык.
– И что же Вам сказал министр? – проигнорировала я его укор.
– Сказал, что разберётся с безобразием, которое, как он заметил, по–прежнему творится в этом учреждении.
– Это чиновник назначил меня Вам в помощницы!
– То, что ты спишь и с мужем, и с министром известно уже всем. Думаю и самому майору тоже!
– Да как Вы смеете такое заявлять?
– Ступай кормить собак! Займись работой!
– Такое оскорбление меня как женщины Вам не сойдёт так просто с рук, старший кинолог!
– Иди, сказал! Нахальная девчонка!
Я начинала ненавидеть этого мужчину. После колонии в моей душе спала та темнота, которую я и сама боялась, но каждый раз, когда меня в очередной раз обижали, она внезапно пробуждалась, и мне хотелось отомстить. Так и кинолог «загремел» в мой чёрный список, только на тот момент ещё не осознал, что очутился в нём и уже вряд ли смог бы выбраться на свет.
– Ну, как успехи? – спросил майор, выйдя из–за стола, когда я вошла в его кабинет.
– Старший кинолог опять бушует! Сказал, что он к министру обращался с жалобой на нас из–за моих опозданий.
– Ты на права сдала? – заулыбался супруг, поняв, что я переключилась на иной вопрос.
– Сдала! – заулыбалась я в ответ, прямиком угодив в его крепкие объятья.
– Ты просто умница! – поцеловал он меня в щеку и, чуть отодвинув за плечи, гордо взглянул в мои глаза.
– Скоро ключи отдашь? – игриво спросила я.
– Ну, до твоего дня рождения ещё имеется в запасе несколько дней! Да и документы на вождение ты вряд ли сразу получила!
– Майор, ну не будь таким бюрократом! – прижалась я к его груди.
– Ладно, получишь права, и выдам машину, не дождавшись твоих именин, – отошёл он от меня и полез в ящичек стола.
Оттуда муж достал черновую статью, которую ему прислал судебный журналист утренней почтой.
«Читай!», – довольно сказал он мне.
Статья была написана точь–в–точь, как было оговорено. Она кричала о возможном крахе центра, который уже отразился на нынешних и будущих клиентах. Была приведена и пара интервью с военными, что отказались от наших услуг и перешли к другим кинологам для тренировок псов. «К выпуску в свежем номере следующего месяца» стояла на статье печать.