– Отличная работа журналиста! – подытожила я прочитанное.
– Воистину, и всё благодаря тебе! Это был твой план! Всегда бы разумные мысли в эту маленькую головку! – примкнул он губами к моему лбу.
– Когда покажешь генералу черновик?
– Уже, дорогая, уже! И он был очень впечатлён и огорчён. Сказал, что я не оправдал его надежд и ожиданий, поэтому он продаёт мне свои акции по увеличенной цене, – в моральный ущерб, так сказать. А с полученных денег сделает вклад в акции наших конкурентов. Как я и говорил, наш генерал совсем не разбирается в бизнесе.
– Без разницы! Заплатишь больше, как мы и предполагали, зато в твоих руках будет контрольный пакет ценных бумаг! Когда приступите к сделке?
– «Куй железо, пока горячо», – так ты мне сказала? Начну ковать уже сегодня у нотариуса. Мы встретимся с ним примерно через час. Генералу не терпится избавиться от порочащих репутацию акций, да так, что он даже решения комиссии ждать отказался, чтоб не позориться перед министром за свой недальновидный вклад. А мне не терпится приобрести эти ценные бумаги, и в идеале до собрания комиссии.
– Удачи, майор! – с надеждой сказала я мужу.
В последующие дни дела шли хорошо. Я получила права, а к ним рабочую машину, и была счастлива сидеть за рулём, ведь мне невероятно нравилось водить автомобиль. Теперь, не завися от общественного транспорта, я чаще приезжала с академии по расписанию кинолога, а уезжала сама, чуть раньше мужа, чтобы успеть накрыть на стол. Несмотря на его благосклонность ко мне и разрешенную свободу передвижений, строгой домашней рутины никто не отменял. Я, как и прежде, готовила, стирала, убирала, раскладывала вещи по местам, наглаживала его форму. Наши отношения стали налаживаться, что не могло не радовать меня, и я старалась не испортить все своей нетерпеливостью. Да, я подумывала о нажиме на врагов за получение от них официального признания в вине, но огорчение от вынужденного ожидания сменилось на неспешные раздумья.
Вместе с майором мы очень ждали, когда же ценные бумаги официально перейдут к нему от генерала. Оформить сделку нужно было аккуратно, без промахов и без ошибок, чтобы потом не исправлять, теряя время. Все дело в том, что мы хотели все успеть до министерского визита, который мог бы пагубно сказаться на решимости старшего офицера продать нам акции, а это было не к чему.
– Сегодня днём придёт министр со своей комиссией и зачитает результат их следствия, – сказал мне муж за завтраком в последний понедельник месяца.
– Что с акциями генерала?
– Процесс немного затянулся с пятницы. Нотариус назвал причиной опоздания – реестр, в котором регистрируется факт перехода прав на акции. Как только регистрация будет окончена, я стану новым обладателем ценным бумаг. Надеюсь, что это случится сегодняшним утром.
– Так почему же эта процедура до сих пор не завершилась?
– Сложно сказать! Скорей всего, какая–то заминка в учётной системе. Не знаю…, но соглашение уже подписано и я внёс сумму за покупку. Однако без необходимых документов на руках, я всё ещё формально покупатель, а не владелец.
– Всё же волнуешься, что генералу вздумается передумать?
– Когда он услышит от чиновника, что нарушений в центре не было и изменений никаких не ожидается, то может захотеть расторгнуть сделку.
– А ты уверен, что комиссия ушла от нас ни с чем.
– Конечно! Максимум, к чему они могли придраться, так это к незаконному контракту по собаке зека, однако в качестве источника указан полковник. Вот он и будет отвечать за нарушение регламента.
– Но наши подписи там тоже есть.
– Мы заняли собаку у полковника, а он должностное лицо, что не противоречит правилам. Ты и я порядка не нарушили.
– Будем надеяться, что всё удастся до конца! – вскочила я из–за стола, опаздывая в академию.
– Будь осторожна на дороге!
– Не беспокойся, милый муж! – поцеловала я его в плечо и, наспех вымыв посуду, покинула квартиру.
Тем днём на занятиях было непросто, ведь все мои мысли крутились у комиссии. Я волновалась за решение и за покупку акций генерала ..., и за свидание с министром. Конечно я внушала себе, что он мне стал далёк и безразличен, но сердце всё равно выскакивало из груди, как только вспоминала о его визите. После той встречи под дождём мы больше не созванивались и не встречались. Я даже не знала, как он воспринял мой отказ: действительно смирился или всё же обиделся.