– Нет, срока заключения ему не дали, но выписали штраф за установленный шантаж. Однако наш полковник обвиняется в намеренном сокрытии улик по делу об убийстве, но к центру это отношения не имеет.
– Вас бы в начальники! – добавил генерал. – Я понадеялся на полковника с майором и крупно вложился в этот центр. Только ни тот, ни другой моих надежд не оправдали.
– Печально это слышать! – принимал лесть чиновник. – Кстати, о Вас, майор! Грубых нарушений в работе центра комиссией замечено не было.
– Я даже и не сомневался! – спокойным голосом ответил муж.
– Но вся эта история с собакой заключенного...
– Вы же убедились, что это полковник предоставил добермана моей жене, а где он её взял – не наша головная боль!
– Да, но на контракте между полковником, приведшем добермана и Вашей женой, взявшей её для написания дипломной, стоит и Ваша подпись, как одобряющего это соглашение.
– Всё верно! Я же генеральный директор и без моей подписи в центре не происходит ничего!
– Именно так, майор! Расписываясь на контракте, Вы одобрили нарушение регламента полковником, не потрудившись проверить, что это за собака и откуда она у него.
– Это не входит в мои обязательства! Полковник – служебное лицо в чинах, и мы имели право взять его собаку в центр. Помимо этого он выступал в контракте в качестве источника, а не клиента. Клиентом была и остаётся моя супруга. Вы сами дали разрешение арендовать собаку для её учебы!
– Всё верно, только я давал разрешение на тренировку академической ищейки, хотя директор академии подтвердил, что отказал Вам в аренде собаки.
– Так в чём проблема?
– Проблема в том, что к контракту не прилагалось положенных бумаг: свидетельства о том, что полковник владеет собакой и, собственно, паспорта добермана.
– Простите министр, но Вы не знаете к чему придраться! Что Вы хотите от меня? Публичных извинений за иной источник?
– О, нет! Мне ни к чему Вас унижать! Но дело в том, что как директор центра кинологии, Вы проявили полную некомпетентность, не приложив все нужные бумаги к делу. И это стало благотворной почвой шантажу в стенах военного учреждения.
– Министр, знаете ли Вы, сколько контрактов было мной оформлено с открытия этого центра? Ваша комиссия их все перешерстила и не нашла ни одного несоответствия регламенту. Собака зека – исключение, которое Вы сами нам позволили. Так как Вы можете считать меня некомпетентным?
– Это исключение, как Вы назвали дело, повлекло за собой потерю майора–юриста и полковника.
– Вы сами сказали, что они преступники!
– И это в очередной раз подтверждает Вашу несостоятельность в выборе сотрудников.
– Они акционеры, вложившиеся в центр, а не персонал, нанятый мной!
– К слову об этом! На Вас пожаловался старший кинолог.
– А он объяснил почему? – спросил майор и злобно посмотрел на ябеду.
Я глядела на всех присутствовавших в зале и мне хотелось выцарапать им глаза. Ни один человек не заступился за майора, хотя он был ни в чем не виноват! Ни его бывшая жена, ни бухгалтер, никто другой. Мой муж сидел оплёванный со всех сторон и, несмотря на гордо поднятую голову, терпел беспочвенные обвинения чиновника. Чиновника, которого я умоляла не вредить супругу, ведь делая это, он наносил ущерб и мне. Самым противным было то, что я созналась министру, что уговорила мужа взять собаку в центр. Он знал, что мой супруг не виноват, но обвинял его во всём.
– Это я упросила майора арендовать собаку у полковника, – поднялась я со стула. – И мне так не терпелось приступить к дипломной, что я настаивала на скором контракте! Поэтому он не успел запросить сопроводительные документы на добермана. А что касается старшего кинолога, ему было позволено внести корректировки в схему, на основе которых супруг был готов переписать контракт. Кинолог сам не сделал этого, а теперь бессовестно свалил всё на супруга. Присутствующие в зале акционеры, прекрасно знают, как хорош мой муж в правление учреждением, только сейчас закрыли рты перед министром. А Вы, министр, далеки от кинологического бизнеса! Откуда же Вам знать, насколько компетентен мой супруг?
– Сядь на место! Не надо меня выгораживать! – оборвал меня майор, пока я на эмоциях не ляпнула лишнего.