Чиновник перегородил мне путь:
– Не надо так официально – опять на «Вы»!
– Пропустите, министр! Я не желаю с Вами говорить!
Легко схватив меня за плечи, он яростно примкнул к моим губам губами, пытаясь этим поцелуем остановить и вразумить меня.
– Да что Вы делаете? – оттолкнула я его ладонью в грудь.
– Прошу, послушай ты меня!
– Я не хочу выслушивать признания в любви, и как она сподвигла Вас на подлость! Любовь не причиняет зла!
– Дай мне всего одну минуту! – настаивал министр, глядя мне жалобно в глаза.
– Одну минуту, и я вовсе не желаю, чтоб нас у лестницы застукал муж!
– Я снял майора с должности начальника по трём существенным причинам, две из которых только на благо тебе.
– Что ж, я Вас слушаю!
– Давай на «ты».
– Можно быстрее? – ужасно нервничала я, что мой супруг покинет зал акционеров и спустится в неподходящую минуту.
– Во–первых, ты знаешь, что я всегда за справедливость и не приемлю взятки, ложь, шантаж и даже кумовство. Старший кинолог прав в одном: вы с мужем пользуетесь положением женатой пары и прикрываете друг друга, нарушая служебную этику. И, несмотря на то, что ты мне рассказала о полковнике, я посчитал, что будет верным восстановить порядок в рабочей среде учреждения. Я был обязан сделать это как министр. В отличие от вас с майором, я не мешаю личное со службой.
– Какой ты правильный, чиновник! Этичный, аж до тошноты! – всё ещё жутко злилась я.
– Видишь, ты так привыкла к покровительству высокостатусных мужчин, что и сейчас немного позабыла, с кем говоришь! Я всё–таки министр МВД! – смягчил он ухмылкой упрёк.
– Нет, это ты давно уже забыл, что между нами пропасть статуса и чина. Застал меня врасплох у этой лестницы, поцеловал, оправдываешься за причинённый вред! Ты сам сошёл на мой невзрачный уровень, поэтому не надо укорять меня в неподобающем тоне в беседе с таким важным человеком!
– Я лишь хотел немного подчеркнуть твой нагловатый, но бесстрашный нрав!
– Ты всё сказал?
– Ты не дослушала о двух других причинах!
– Так говори!
– Ты ранее сама переживала, что репутация супруга серьёзно пострадает, если в суде станет известно, что твоё заключение в тюрьму было оплачено свекровью. А это повлекло бы за собой потерю важных клиентов и привело к банкротству центра.
– Да, потому как супруг был начальником центра, и его доброе имя отражалось на репутации учреждения. Но что с этого?
– А то, что я избавил вас от этого волнения! Покинув должность руководителя, майор оградил свой бизнес от неизбежных сплетен, которые стремительно распространяться после судебного слушания. Во главе кинологического центра теперь стоит лишь государство, и вы не потеряете ни одного клиента. И тут я подхожу к причине номер три. Через год по окончании тобой академии МВД я собирался «подарить» кресло правления центром тебе!
Знаешь, лейтенант, я несколько опешила от такого заявления. Гнев сменился сильным удивлением, что отдавало приятной лестью, которую я намеревалась скрыть от министра.
– С чего ты взял, что я хотела бы руководить учреждением?
– Ты амбициозная, ловкая, смекалистая. Через год ты выйдешь из академии специалистом, и кем ты думаешь работать? Всё той же помощницей старшего кинолога при руководящем муже?
– Ты же прекрасно понимаешь, что уход за собаками и управление учреждением – вещи разные! – прощупывала я почву на враньё. – И ты не мог не учесть, что я слишком молода и неопытна для должности начальницы! Кто из служебных лиц захочет заключать со мной контракт? Поэтому давай на чистоту! Что кроется за этим щедрым предложением?
– Клиенты, несомненно, будут, ведь ты смышлёная и деловая! С первой встречи, когда ты намеренно пригласила меня на ужин в ваш дом, чтобы оградить супруга от наговора полковника, я понял, что мыслишь ты на несколько шагов вперёд! У тебя есть всё, чтобы занять должность начальницы центра!