– Министр, что ты здесь делаешь?
– Тебя ожидаю, принцесса. Вчера я решил, что не буду настаивать на разговоре, однако снял здесь номер и дождался, когда начнётся завтрак. Я очень надеялся, что ты спустишься поесть, и тогда мы поговорим.
– О чём ты хочешь говорить? – слегка удивилась я поступку чиновника.
– Для начала я принесу тебе вкусностей.
– Я сама! – поднялась я со стула.
– Позволь мне поухаживать! – бросился он к стойке с едой.
Я смотрела на заботливого министра, и мне было приятно такое внимание, однако сердце все ещё терзала грусть.
Он вернулся с подносом полным еды: булочки, сыр, манная каша и чашка горячего кофе.
– Прошу тебя поешь, что душе угодно! Я взял всего, что показалось вкусным! – уселся он за стол.
– У меня нет аппетита, но булочку с кофе я всё–таки в себя «впихну», – печально улыбнулась я. – Что ты хотел со мной обсудить?
– Я просто поддержать тебя пытаюсь, ведь мне понятно, что ты оказалась в беде. Женщины редко съезжают из дома в отель без причины! Твоя, скорей всего, – майор. Если расскажешь, то на сердце легче станет.
– Министр, мне не хочется об этом говорить!
– Возможно, вы расстались? – настаивал он на ответе.
– Мы просто повздорили, – избегала я подробностей.
– Ты ушла от побоев?
– Он выставил меня из дома, увидев фото поцелуя, что ты мне подарил под проливным дождем, – сдалась я под давлением допроса.
Министр помолчал с минуту, вращая вилку в сжатых пальцах и глядя на меня. Я же смотрела на еду, не поднимая своих глаз.
– Откуда у него такие снимки?
– Полковник постарался! Нанял ищейку, следившую за мной из объектива фотокамеры. Офицер хотел отомстить мне и мужу за драку, за потерянные акции и за то, что находится под следствием из–за письма, написанного зеком. Ты ведь отдал его полиции.
– Да, я был обязан это сделать! Но каков подлец! – достаточно нейтральным тоном произнёс чиновник и отведал омлета.
Мы молча продолжали есть, пока он снова не нарушил тишину:
– Ты винишь меня в том поцелуе?
– Нет, только себя! Я не должна была предавать супруга! – не сдержалась я и разрыдалась. Схватив льняную салфетку, я закрыла ей лицо. Эмоции вновь захлестнули мою растерзанную душу, и тело затрясло от плача и лёгкого озноба.
– Взгляни на это под другим углом! – поучительно продолжил чиновник. – Ты молодая, умная, красивая! Судьба даёт тебе возможность стать счастливой, самостоятельной, свободной от тирана! Не нужно плакать и, тем более, просить его принять тебя обратно! Привычка к мужу пройдёт, боль поутихнет, и твоя жизнь будет прекрасней, чем когда–либо была.
– Ты не плакал, когда разводился с женой? – прикрикнула я на него сквозь всхлипы. Я знала, что под «лучшей жизнью» он имел в виду себя, и мне казалось, что ему моя беда в усладу.
– Я тоже грустил и тосковал, но потом я встретил тебя и безумно влюбился. А ещё у меня была дочь, и я был обязан держаться. Я тоже начал заново всю жизнь, и было очень нелегко, но я нисколько не желаю об ушедшем прошлом.
– Я жалею о настоящем, а не о прошлом! – отбросила я салфетку в сторону и чуть похлопала себя по распылавшимся щекам. Чувство отчаяния сменилось непонятной злостью. – Я не знаю, куда мне податься, имея клеймо заключенной и кучу врагов! Где работать? Где жить? Куда двигаться дальше? Вместе с супругом я потеряла и всю свою жизнь.
– Тебе так кажется! Ты свыклась с мыслей о его защите; о том, что он решает всё; о том, что ты не человек, а его тень. Он деспот по натуре, и ему было выгодно держать тебя в зависимости и в «ежовых рукавицах». Бесправие вынуждало тебя исполнять прихоти и приказы мужа, и принимать его господство над собой. Хочет – любит, хочет – бьёт, – куда бы ты делась, сидя в ловушке?!
– Да, я зависела от своего супруга, но в этом виноваты были обстоятельства, а не майор. Он никогда специально не подстраивал ситуаций с целью унизить или подчинить меня. Ему это было просто не нужно! Я слушалась и без того! Мой муж – сильный мужчина, привыкший командовать и управлять, и я подчинялась силе его духа и характера.