После занятий я, как всегда, отправилась в центр кинологии. Мне не хотелось видеть мужа и я не желала там работать и сталкиваться с ним, но другой перспективы пока не намечалось, и я была рада тому, что у меня был хоть какой–то заработок. Я собиралась вернуть ключи супругу и обсудить всё то, что не успелось.
Поднявшись на верхний этаж, я заглянула в комнату акционеров, куда он должен был сегодня перебраться, вот только, видимо, не сделал это. Подойдя к кабинету начальства, я услышала голос майора по телефонной связи с кем–то, и решила дождаться её окончания. Сердце стучало в груди, и я ужасно волновалась перед встречей, как и всегда, боясь, что муж снова меня отчитает. Министр был прав: от привычки быть послушной девочкой майора мне ещё предстояло отказаться, как и привыкнуть к фразе «бывший муж».
– Я думала, ты съехать с утра собирался! – зашла я в кабинет, когда он дал отбой по телефону, и завязала диалог с нейтрального вопроса.
– Зачем пришла?
– Ключи от дома и от машины оставить.
– Автомобиль мне возвращать не надо, ты же работаешь на нём, а от квартиры – на стол положи.
– То есть мне можно продолжать трудиться при центре, пока другую подработку не найду?
– А кто я такой, чтобы уволить тебя? Я ж не чиновник и не государство, и больше не начальник собственного дела! Спасибо тебе и любовнику! – с упрёком сказал майор, откинувшись на спинку кресла.
– Я не вступала в заговор с министром, чтобы лишить тебя позиции начальника, и не спала с ним никогда, и убивать тебя не собиралась! – подняла я тон голоса, задетая укором. – Ты же повёл себя, как негодяй, скрывая снятие судимости с меня!
– О чём ты говоришь? – сморщился он в знак презрения.
– Ты знал, что после оправдания с меня официально сняли обвинения, но не сказал, что после этого все записи о судимости и заключение были аннулированы. Я могла бы просто сменить паспорт и избавиться от заметки о тюрьме! Но тебе это было невыгодно! Ты хотел держать меня в своём плену: секретаршей при центре кинологии и домашней рабыней при себе.
– У тебя всё в порядке с головой? Откуда мне знать, что происходит с зечками после освобождения? Я что, работаю в тюремном праве или при суде? – вздымалась грудь майора от слов возмущения.
– Ты не отдал мне письмо, пришедшее с почтой, в котором находилась справка о том, что информация о моём заключении была удалена из реестров осуждённых.
– С чего ты взяла, что оно приходило? Любовник на ушко ночью нашептал?
– Я поняла, с чего исходило твоё рвение присутствовать при моих беседах с адвокатом: ты контролировал, чтоб он не проболтался о давнишнем снятии судимости. Я отказываюсь от его услуг, хотя, вероятно, ты и не собирался больше их оплачивать.
– Эмоции всегда мешали тебе здраво мыслить!
– Это ты мне мешал адекватно оценивать то, что вокруг меня происходило! Ты только и делал, что управлял мной и тиранил.
– Ну–ну, зато теперь я самоустранился, и ты всё сможешь сама!
– Вот и славно!
– Покинь кабинет, сейчас же! Твоя работа внизу на первом этаже, а на второй тебе подниматься не следует!
– Я и сама видеть тебя не желаю! – хлопнула я дверью, желая отныне исполнять приказы лишь собственного сердца.
Глава 54. Свободна и одна
Спустившись вниз к вольерам питомцев, я принялась за ежедневную работу в центре. Мои руки кормили и холили собак, но мысли были далеко. Я понимала, что сильно запуталась: врёт ли супруг или действительно использовал мою зависимость от обстоятельств в собственную пользу? Наверное, это уже не имело особого значения, и всё–таки хотелось знать, способен ли он был на эту подлость. Я понимала, что министру было выгодно облить майора грязью и показать себя с хорошей стороны, но и винить его за это не могла. Он был ещё одним альфа–самцом, желавшим получить присмотренную самку, и дискредитация противника играла ему на руку. Как бы то ни было, я, кажется, была свободна от отметки о судимости и в планах намечалась смена паспорта, да и как можно скорее.
– Странно, что ты сегодня сразу приступила к служебным заданиям, вместо того чтобы лясы точить со своим супругом, – съязвил старший кинолог, увидев меня.