– Вы ещё долго собираетесь цепляться ко мне? – посмотрела я ему в глаза.
– Ладно! Теперь у нас в центре порядок и каждый сверчок на своем шестке: и ты, и твой акционер.
– Вы должны быть благодарны мужу за то, что он устроил Вас сюда, а не пускать словесный яд за его спиной.
– Я благодарен, но в меру! Без переплетения личных эмоций со служебными отношениями! Сапоги начальству я лизать не собираюсь! А как уж ты благодаришь министра за должность помощницы при мне, я даже и представить постыжусь!
– Вы снова унижаете меня?
– За добермана зека я наказал бы не только майора с полковником, но и тебя, которая и заварила эту кашу! Однако чиновник тебя не тронул! Значит, признательность твоя в большую усладу ему, – бросил он взгляд на меня ниже пояса, открыто намекая на близость с министром.
– Вас это не касается!
– Правда твоя! Противно просто! Невооруженным взглядом видно, что ты перед начальством бедрами виляешь! Ты или с министром гуляй, или при муже оставайся, а то с обоими износишься быстрее! – прошёл кинолог на кухню за пищей для собак.
– Если противно, то и смотреть не надо! И советы свои при себе оставьте! – ответила я на колкость и, прищурив глаза ему в след, напомнила сама себе, что собиралась отомстить.
«А что, если кинолог прав и именно так всё представляется со стороны? – опечалилась я ещё сильней. – Любовница властного чиновника и шаловливая жена майора МВД – вот кем я выгляжу в глазах других людей! Какой позор!». А знаешь, лейтенант, я так устала от мужчин, что не хотела быть ни с кем из них. Я стояла на пороге свободы, правда пока ещё с кольцом на пальце, но зато без постыдного штампа в реестре. Мне было страшно и немного непривычно думать о том, что я осталась одна, но это одиночество мне было нужно. К тому же я вовсе не хотела славы женщины, выгнанной мужем из дома за роман с высокопоставленным мужчиной. По этой же причине я посчитала безнравственным жить в номере отеля, который он мне снял.
Закончив со своими служебными обязанностями, я позвонила бывшей начальнице, чтобы снова попросить её о временном приюте и получить совет о том, как поступить. Поведав о последних событиях, я стала ждать её вердикта.
– Девочка моя, я же не раз тебе напоминала, что тайные свидания с чиновником не кончатся добром!
– Но я не думала, что старый офицер наймёт кого–то для слежки за мной!
– Ты очень молода и, видимо, за защищающей спиной супруга так и не вникла в среду своего обитания. Вокруг тебя коршуны высшего сословья: чиновники, юристы, офицеры, судьи. Ты маленькая мышка среди них! Прошу не обижаться на меня за прямоту, но тебе давно уже пора взять за привычку просчитывать риски!
– Вы совершенно правы, но как мне выбраться из этой трясины? Я всё время стараюсь утопить врагов, расчистить себе путь, избавиться от этой грязи, но что бы я ни делала, находится кто–то, кто топит меня.
– Во–первых, если ты хочешь вращаться в привилегированном обществе, то позабудь о чистоте и научись всегда быть начеку. Помни, что каждая твоя ошибка может стать роковой, как поцелуй с министром или вечеринка у знакомого Отвёртки. На Олимпе высшего сословья блага ограничены, и мораль не та! Рядом всегда будет кто–то, желающий скинуть тебя с небес, заполучить твоё добро или использовать тебя в своих интересах. А во–вторых, ты должна оставить планы мести, начать жить заново и снова научиться видеть свет. Я уже говорила тебе, что возмездие, которого ты жаждешь, вгоняет тебя во мрак, а за тобой и тех, кто рядом.
– Но майор, который был рядом, и которому я верила, и сам оказался тем коршуном, о коих Вы говорите. Он скрыл тот факт, что я свободна от штампа судимости, спрятав письмо. Я ведь хотела уйти от него после побоев, но не рискнула из–за отметки об отсидки в паспорте. Я думала, что мне закрыты все пути. А муж использовал это, чтоб удержать меня на цепи. Вы сами говорили, как трудно найти жильё и работу, имея клеймо заключенной! Если б чиновник не посоветовался с адвокатом, я даже не узнала бы, что смыла с себя это пятно.
– Сколько времени ты уже на свободе? Меньше года, так ведь? Отметку о судимости могли аннулировать не сразу. Ты же знаешь, как привередлива бюрократия! А письмо могло и затеряться!