– Вилами по воде!
– А ты узнай! Запроси копию бумаг, высланных тебе почтой и пропавших. Они будут датированы тем числом, когда реестр и подкорректировали. Насколько мне известно, базами осужденных заведует МВД.
– Разве не Служба Исполнения Наказаний?
– Нет. Именно информационный центр МВД вносит изменения в реестр судимости граждан. Министр, являясь главой этого учреждения, не мог об этом не ведать! Насколько я помню, ещё на званом ужине у вас в гостях он знал о том, что ты была в тюрьме. Предположу, что и в реестр твой чиновник заглянул давно! И также давно мог сообщить тебе о снятии судимости, не дожидаясь вашей с супругом размолвки.
– На что Вы намекаете?
– На то, что твой муж, не являясь начальником МВД, мог и правда не знать о постсудебных процедурах, но вот министр – был обязан. Мне кажется странным, что он упомянул об этом только сейчас, когда ты разошлась с майором. Не удивлюсь, если и дата удаления штампа судимости будет достаточно свежей.
– Вы хотите сказать, что чиновник тянул с корректировкой моих данных?
– Или тянул, или просто придержал от тебя информацию для подходящего случая. Письма, я думаю, майор не получал, зато был выставлен министром в деспотичном свете.
– Мой муж, действительно, тиран.
– Я этого не отрицаю, но уважаю майора за прямоту и честность. Чиновник же кажется мне типом скользким. Слишком уж благородный и всегда появляется вовремя!
– Вы предлагаете сделать попытку вернуться к супругу?
– Нет, милая, думаю, что твой муж теперь уже в прошлом, и наступило время начать жить заново! Самостоятельно и независимо, отставив позади обиды и возмездие.
– А что с министром?
– Ничего! Оставь его в списке полезных знакомых, но помощи не принимай и не сближайся. А вот с майором отношения не порти!
– Они у нас и так испорчены!
– Как у семейной пары. Но я уверена, что он, по–прежнему, – твоя защита, и если что–нибудь случится, тебе поможет только бывший муж и более никто.
– Почему Вы так уверены в этом? Он выставил меня из дома и думаю, что ненавидит.
– Он злится, и это можно понять. Тем не менее, он не стал тебе мстить и ставить палки в колеса: не отнял машину, не прогнал из кабинета, дал денег на отель. Майор взял тебя в жены из любви, решал твои проблемы, защищал ото всех и даже от собственной матери. Он ни раз доказал свою любовь, и думаю, она никуда не исчезнет. Такие мужчины, как он, редко бросают любимых женщин в беде. Несмотря на свой деспотичный и сложный характер, он – настоящий. Министр же слишком блестящий. Настолько, что аж слепит глаза, а, как известно «не всё то золото, что блестит!».
– Чиновник снял мне гостиницу на месяц. А больше мне некуда податься, и денег нет.
– Ты можешь оставаться у меня, пока не присмотришь себе гнёздышко. Только с одним условием: никаких планов мести, пока будешь жить в моём доме!
– Спасибо Вам! – сквозь слезы благодарности сказала я.
– Приезжай! Попьём с тобой мятного чайку с печеньем, и успокоишься, – распрощалась со мной инструктор–кинолог.
Ты даже представить себе не можешь, лейтенант, какая смута и хаос царили в моей голове. Я так устала быть игрушкой в чьих–то руках! После беседы с бывшей начальницей, я стала сомневаться в честности министра и больше поверила мужу, хотя и это собиралась всё проверить. Майор ведь причинил мне немало страданий: измена, потерянный ребёнок, дисциплина в доме и рукоприкладство. Как я уже упоминала, мне нужно было время, чтобы прийти в себя и суметь взглянуть на мир бодрыми глазами.
Вернувшись в отель, я подошла к стойке регистрации, чтобы забрать свой чемодан, оставленный там на хранение. Женщина–регистратор в красивом синем костюме заулыбалась, увидев меня:
– Ваш пятизвездочный номер на верхнем этаже давно уже готов! Прошу принять ключи, – протянула она мне металлическую связку.
– Благодарю, но я съезжаю из отеля! Возможно ли вернуть внесённую за номер сумму его заказчику? – решительно сказала я, не намереваясь жить в роскоши, подаренной чиновником, за которую в последствии пришлось бы платить чем–то другим.