– Но заказчик сам министр МВД, а Вы, я так понимаю, – дама его сердца! Мы подготовили шампанское и самые отборные лакомства к вашему свиданию с ним, – лукаво заулыбалась регистратор, стараясь угодить любовнице такого важного мужчины. Мне же стало противно от непрозрачного намека на ночь с чиновником.
– Если он вдруг появиться, скажите, что я съехала, но благодарна за дружеский поступок! – попыталась я отвести от себя подозрение в этом нелестном романе.
Изменившись в лице не в лучшую сторону, корыстная женщина убрала ключи обратно в ящичек за стойкой регистрации и выдвинула мне мой чемодан.
Загрузив его в рабочее авто, я отправилась к бывшей начальнице, к новой жизни, где я надеялась найти себя – свободную от заботы министра и отвязанную от поводка супруга.
Жить у инструктора–кинолога было спокойно и комфортно. Приученная мужем к строгому порядку в доме, я механически стирала, гладила, готовила и убирала, на что начальница мне часто говорила, что моего присутствия в её квартире почти не заметно.
– Тебе не обязательно раскладывать посуду по размеру в кухонных шкафах! – улыбалась она с оттенком жалости ко мне.
– Я так привыкла, но с лёгкостью могу переучиться, если Вам это не по нраву, – старалась я угодить хозяйке дома.
– Ты у меня в гостях, а не служанка, дорогая! Пора немного отвыкать от мужниной муштры.
– Пора... – повторяла я за ней, как мантру, но вскоре снова забывала эти слова.
От привычек не так легко избавиться и, несмотря на то, что время шло, я, как и прежде, жила распорядком майора. Признаюсь, что тоска по нему отходила, а вместо неё меня всё чаще посещало чувство грустной радости, которое испытывает раб, отпущенный хозяином. Мне было хорошо самой по себе, без плетки, занесённой над спиной, но вместе с тем и непривычно. Я, словно не знала, что делать с этой волей, точно кораблик, спущенный на реку в свободное плавание. Порой мне не хватало его рук, ласкающих меня в ночи, а иногда я неосознанно включала спорт по телевизору к его приходу домой. Женское сердце невероятно глубоко, и в нём полным–полно заботы. Я не успела израсходовать её до дна и всё еще переживала, как же живётся без меня супругу. В такие моменты я старалась напомнить себе, что он веселился с Отвёрткой, пока я сидела в тюрьме, и беспокоиться о нём ужасно глупо, но только сердце всё равно твердило своё.
На работе мы виделись редко. Я старалась держаться внизу у вольеров, а майор перебрался в пустой кабинет на верхнем этаже, и иногда я слышала его поставленную речь через открытое окно. С министром я не виделась с того утра в отеле. Он и не делал попыток встретиться со мной. Это печалило и настораживало мою душу. «Разве может влюбленный мужчина просто пропасть? Он даже не узнал, куда я съехала! Похоже, что его заботы обо мне хватило только чтобы снять отель. Само собой понятно для чего! А, может быть, его обидел мой отказ? Впрочем, неважно, я ведь не встречаюсь с ним!», – частенько рассуждала я за работой в центре.
Вскоре на адрес бывшей начальницы пришло уведомление о новом паспорте, который мне предстояло забрать в паспортном столе. Я подала на него сразу же после известия о снятия судимости. Тем днём я отпросилась у старшего кинолога, который скорчил мне гримасу одобрения, увидев справку на руках.
Если бы ты только мог представить, лейтенант, с каким трепетом в сердце я распахнула новый паспорт и какое счастье испытала от вида чистых, не запачканных штампом судимости страниц. Прижав его к сердцу, я тихо заплакала и вышла из учреждения на ватных от волнения ногах, и только дома у начальницы смогла прийти в себя.
В тот же день я получила копию бумаг по аннулированию записей судимости, которую запросила в МВД. Мне было страшно вскрыть конверт по той причине, что внутри лежал ответ на мой вопрос: кто же хитрил, майор или министр?
«Милая девочка, главное то, что данные исправлены! Смелей!», – решила поддержать меня инструктор–кинолог.
Мы сели на диван в гостиной комнате, и я раскрыла бумаги.
«Судимостей не имеется», – гласил основной документ, который я бережно держала в дрожавших руках. Слёзы счастья снова выступили на глазах, и, чуть приобнятая бывшей начальницей, я стала читать подробности на справке. Она была датирована последним понедельником прошлого месяца, что подтверждало непричастность супруга к её сокрытию, ибо именно в этот день мы с ним и расстались.