– Мне непривычно такое внимание, но невероятно дорого! Спасибо, – призналась я, испытывая радость и смущение.
Министр сел напротив и налил нам вина. Через минуту к нам подошёл официант, принёсший на подносе салат из свежих овощей, персидский плов и диковинное блюдо из баранины.
«Нежные кусочки мяса, тушёные в соусе из молотых грецких орехов и граната, приправленные зеленью и заморскими травами», – представил он ужин и, откланявшись, покинул крышу.
– За самую прекрасную из женщин! – встал министр с бокалом в руке.
– Благодарю! – заулыбалась я, счастливая как никогда в свой День рождения.
Еда была вкусной, а вечер – необычайно тёплым, и я расслабилась настолько, что напрочь позабыла о тревогах дня.
– А как справляли праздники в твоей семье? – задал чиновник, казалось бы, простой вопрос, но меня сильно передёрнуло от погружения в детство.
«Похоже, ты замерзла!», – вскочил он с места и набросил мне на плечи плед, висевший на спинке стула.
– Я родилась в многодетной семье и, будучи старшей из дочерей, присматривала за теми, кто был помладше. На свои именины или прочие праздники у меня просто не оставалось времени, – лаконично дала я ответ.
– А майор? Как поздравлял тебя супруг?
Я загрустила, не желая вспоминать о ссоре с мужем в такой чудесный вечер. К тому же, мне было нечего сказать, ведь он не баловал меня подарками или особенной заботой в этот день.
– Мне не хочется об этом говорить, – поковыряла я вилкой в тарелке.
– Прости! Я понимаю, что ты прошла через многое, и не буду травить твою душу вопросами. Просто знай, что я всегда готов выслушать тебя, если захочется поговорить!
Слова чиновника растрогали меня. Я оценила то, что он не стал давить, пытаясь добиться ответа. Я посмотрела на него и искренне заулыбалась, испытывая чувство благодарности и мирного спокойствия:
– Спасибо тебе за этот вечер!
– Твоя улыбка – лучшая награда за старания! Спасибо, что подарила мне её! – прикрыл он ладонью мою руку.
Закат уже угасал, постепенно оставляя нас наедине под звёздным небом, в месте, где мерцали гирлянды и огоньки свечей. Внезапно в воздухе раздались звуки скрипки. Я вздрогнула от неожиданности, но, оглянувшись, рассмотрела скрипача, шагающего к нам по крыше. Мелодия, что он играл, была проникновенной и лиричной.
– Это тоже ты устроил? – спросила я, тронутая всем происходящим.
Министр улыбнулся и протянул мне руку, приглашая потанцевать:
– Я подумал, что без музыки этот вечер был бы неполным.
Не колеблясь ни мгновенья, я встала со стула и позволила вести меня в танце. Он прижимал меня к себе за талию и не сводил влюблённых глаз. Прелестная мелодия и нежность чиновника уносили мою душу вдаль, туда, где не было проблем, врагов, супруга, прошлого. Я дала себе волю расслабиться, прислонилась к нему, ощутила тепло его тела и медленный ритм дыхания. Мы танцевали, не говоря ни слова, желая насладиться близостью друг друга в тишине. Этот мужчина всегда мне был особо симпатичен, но в тот волшебный вечер я всецело покорилась им. Чувства восторга, свободы и радости соединились в моём сердце, и если при майоре я подавляла в себе признаки любви к министру, то в тот момент я, наконец, позволила себе любить его.
«Я очень хочу, чтобы ты стала моей половинкой! – шепнул мне кавалер. – Я бесконечно и беспамятно в тебя влюблён! Не настаивая и не торопя, я обещаю ждать, когда ты скажешь то же самое в ответ».
Я прислонила голову к груди чиновника, и он поцеловал меня в макушку. Не ответив ему, я ощутила про себя, что была готова к этим отношениям. Мне стало неважным, что думали о нас другие люди, и я вдруг повзрослела, отчётливо поняв, что называться женщиной министра вовсе не значило быть его шлюхой. Этот ярлык на меня мечтали повесить враги и те, кто злился и завидовал, – все, кто пытался унизить или внушить мне то, что я недостойна быть просто любимой ему. И я решила, что не стану поддаваться, наоборот, обращу эту связь в свою власть, и пусть весь мир теперь дрожит! Эти мысли, хотя и были меркантильны, но исходили от души, которая желала быть счастливой.
Скрипач заканчивал игру, и министр убрал ладонь с моей талии, но, проведя рукой по белому воротнику его сорочки, я потянулась к милым мне губам и прикоснулась к ним своими. Тот поцелуй – нежный и тёплый – я не забуду никогда, ведь он знаменовал начало нового этапа моей жизни – моего нового рождения, когда я надеялась не исполнять ничьи приказы, кроме тех, что мне отдавало моё влюбившееся сердце.