– Пока что все пятёрки! – гордая достижениями ответила я.
– Боже, какая ты юная и прелестная! – заметил он, прикрыв мою руку ладонью. – Мне кажется, я старый для тебя. Я даже старше твоего майора.
– А мы уже встречаемся, министр?
Смущенно опустил он глаза в свой кофе:
– А ты бы хотела?
– Я бы желала с мужем для начала развестись. Неприлично девушке с другим мужчиной встречаться, будучи замужней.
– И когда же это произойдёт?
– Пока не знаю, – задумчиво сказала я. – Надо с супругом всё обсудить. Сказать по правде, мне тяжело работать с ним в одном учреждении. Мы были вместе пару лет и мне невыносимы его взгляды и враждебное молчание. Я бы хотела найти другую подработку. Может, с инструктором–кинологом поговорю и возвращусь в таможню, я ведь очистилась от штампа заключённой.
– Тебе нельзя этого делать! Если ты хочешь стать начальницей кинологического центра, то надо как–то потерпеть майора. Тебе нужен стаж на своём рабочем месте и диплом об окончании академии. Тогда ни у кого не возникнет сомнений в том, что ты возглавила его не просто за красивые глаза.
Я ухмыльнулась в ответ, поняв, что желания всё–таки имеют свойство исполняться, и никогда не угадаешь, как это произойдёт.
– Ещё старший кинолог меня придирками донимает, – решила я воспользоваться случаем и высказать жалобу.
– Он недоволен тем, как ты работаешь?
– Нет, он решил, что может доставать меня вопросами о личном, критиковать внешний вид и даже обзывать непристойными словами.
Министр удивлённо поднял бровь.
– Да, он в какой–то момент начал ко всему цепляться, лезть в мою жизнь, делать намёки на то, что я с тобой в интимной связи, и ежедневно оскорблять меня за это.
– Выходит, что старший кинолог травит тебя на работе? Придётся вызвать его на серьёзную беседу. Такая обстановка в центре кинологии недопустима!
– Будет лучше, если с ним поговорит твой человек из министерства, поставленный на пост начальника. Иначе кинолог скажет, что ты мешаешь личное с работой, что лишний раз удостоверит слухи о том, что мы любовники.
– Принцесса, старший кинолог нарушает рабочую этику, здесь личное не при чём! Я всё улажу, не волнуйся за это.
– Хорошо, не стану, – заулыбалась я. – Ещё я хотела бы встретиться с твоим адвокатом, если предложение о нём по–прежнему в силе. Я получаю зарплату и небольшую стипендию. Возможно, я потяну оплату его услуг, – схитрила я, сделав наивные глаза.
– Сдай сессию, и я устрою вам встречу. О деньгах не волнуйся! Я был и раньше готов помочь тебе с судом, ну а сейчас тем более. Как я и думал, майор подвёл тебя с адвокатом, но я не подведу. Я очень хочу, чтобы ты восстановила справедливость и, если ты помнишь, я обещал решать твои проблемы.
– Спасибо! – улыбнулась я министру. – Но раз уж ты такой добрый, то у меня ещё одна просьба.
– Какая же?
– Собака, которую я тренировала в кинологическом отделении таможни, серьёзно приболела, и моя бывшая начальница ужасно огорчила меня, сказав, что Лесси могут усыпить, ведь денег из бюджета может не хватить на её лечение. Я бы хотела забрать ищейку в центр мужа и заботиться о ней сама.
– Но в центре кинологии бюджет не менее ограничен, – ухмыльнулся министр.
– Да, но моя ласка и забота помогут Лесси пойти на поправку.
– Я посмотрю, что можно сделать.
– За это тебе моя благодарность! – послала я ему воздушный поцелуй.
Уже через неделю, когда сессия в академии была успешно завершена, чиновник вызвал меня в министерство на свидание с адвокатом. Его юрист был вовсе не похож на майорского: он был молод, раскован и красноречив. Поцеловав мне руку при встрече, он пафосно сел за стол переговоров и вытащил папку с моим делом из своего кожаного портфеля.
Беседа мало чем отличалась от той, что я вела с адвокатом супруга, за исключением того, что этот представитель юриспруденции рьяно рвался в бой и утверждал, что ждать нельзя и моё дело должно быть рассмотрено вместе с делами других жертв взяточничества майора–юриста и судьи.