– И я тебя, милый! – ответила я, развернувшись к нему лицом и проведя рукой по прядям его волос.
– Когда ты станешь свободной официально?
– Майора не было в центре все эти недели, и я не смогла вернуть ключи и задать вопрос о разводе. По центру ходят слухи, что муж уехал из столицы по делам, а по каким мне неизвестно.
– Странный товарищ твой бывший супруг! То бесконечно в центре кинологии сидит, хотя является акционером, а не руководством, то пропадает на недели, да так что не найдёшь.
Я промолчала, не зная, что ответить и только скрестила пальцы наших рук.
– Почему ты до сих пор носишь его медальон на шее? – продолжил чиновник.
– Он красивый и нравится мне, – честно ответила я, хотя, наверное, была ещё одна причина: вещица была мне дорога! Расставшись с майором, я не была к нему враждебно настроена и помнила приятные моменты нашего с ним сожительства. И я по–прежнему испытывала благодарность за многое, что сделал для меня супруг. Я не хотела снимать его подарок с шеи.
«Что же, тогда, пожалуй, сготовлю нам омлет и кофе сварю!», – резко встал министр с постели и, кажется, слегка обиделся.
Не найдя способа утешить его, я ничего не ответила и сладко потянулась в постели, счастливая от того, что нынче не только я, но и мне готовят завтрак.
– Дорогая, я очень хочу и даже настаиваю на том, чтобы ты развелась с майором! – продолжил беседу министр, разрезая омлет наточенным ножом. Я смотрела на него, – интеллигентного педанта, не делающего скандала из каприза, говорящего ровным и спокойным тоном, и мне было приятно общение с ним, пусть не на самую светлую тему.
– К чему такая спешка?
– Мы больше не друзья, а близкие друг другу люди, и мне не нравится тот факт, что ты являешься женой другого. Я, как и ты, волнуюсь за наше доброе имя, но больше всего мне претит то, что ты не свободна от супруга. Вы расстались давно, но он по непонятной мне причине тянет с разводом. Может он вовсе и не хочет тебя отпускать?
– Ревнуешь, министр?
– Ревность – прерогатива плебеев, а я считаю себя человеком рассудительным, однако мне неуютно состоять в интимной связи с женщиной другого человека.
– Я думаю, супруг и сам не хочет оставаться в браке, и вышлет мне бумаги на развод, как только вернётся домой.
– Подай на развод сама, не дожидаясь милости майора. Адвокатом я тебя обеспечу.
– Зачем он мне? Мы с мужем ничего не нажили вместе, и делить нам тоже нечего.
– Тем более не стоит с этим тянуть.
– Ты тоже обещал переоформить мой контракт на полный рабочий день, но я по–прежнему работаю на половину ставки.
– Принцесса, после того, как твой супруг едва не развалил свой центр, позволяя твориться в нём беззаконию и беспорядку, новый начальник был вынужден сменить почти весь штат. К тому же вы потеряли несколько крупных клиентов, приведённых когда–то генералом. Материальных средств из государственной казны едва хватает, чтобы выплатить всем заработную плату, покрыть ущерб и содержать ищеек. Нанять тебя на полный день – сейчас неисполнимая задача!
– Но ты же министр, так выдели больше денег на развитие центра!
– Поверь, моя хорошая, я делаю всё, чтобы центр оставался на плаву, и чтобы ты через год стала начальницей учреждения, где есть порядок и налаженная атмосфера для труда. Сделать большее для вас, лишь потому, что мы вместе, будет непозволительным фаворитизмом, а как ты знаешь – я такого не терплю!
– Я просто думала сама оплачивать свои счета!
– Ты итак это делаешь, разве нет? Я помогаю только с квартирой и автомобилем. К тому же скоро новый учебный год и ты всё равно не сможешь трудиться в центре с утра до вечера. Давай мы более не будем портить спором этот день!
Я послушалась министра и продолжила завтрак с улыбкой на лице, хотя не была с ним согласна и не понимала его позиции. Во–первых, мой супруг не разводил бардак! Чтобы открыть центр кинологии, ему нужны были партнёры, и я прекрасно помнила, с каким трудом он смог привлечь полковника, майора–юриста и морского офицера, не говоря уже о генерале. Муж был не виноват, что люди со статусом и властью прогнили до мозга костей, и уж тем более в том, что я подняла эту грязь. А во–вторых, я не могла привыкнуть к устоям чиновника – справедливость и честность во всём, даже если дело касалось его женщины. Я была уверена, что он мог устроить мне новый контракт, и вряд ли министерство понесло бы серьёзные материальные убытки из–за того, что помощница кинолога получала бы чуть больше в летние месяцы. Однако министр не шёл против собственных принципов, и это слегка огорчало меня, ведь мне казалось, что любовь творит чудеса и нарушает законы. Как бы то ни было, он был прав: лето не продолжалось бы вечно, а с сентября мне снова предстояла академия и сокращённый рабочий день. По этой причине я не видела смысла с ним спорить и портить обоим волшебное тёплое утро.