Адвокат кивнул, и я подписала бумагу.
– Теперь поговорим, – поведал мне следователь всё то, о чём я и так прекрасно знала: я сговорилась с мичманом через Бугая, и тот закрутил роман с Отвёрткой, концовкой которого я запланировала насилие, однако мой супруг уберег несчастную жертву от столь коварного плана.
– Всё это наговор на мою клиентку, – ответил адвокат. – В суде Бугай, подписавший такую же бумагу о лжесвидетельстве, отрицал заговор.
– Я читал протоколы суда. Однако зачем девчонке выдумывать обвинение и возбуждать судебное дело?
– Затем, что заявитель и моя клиентка не поделили мужчину, и Отвёртка возжелала отомстить, придумав этот жестокий сюжет. Вы допросили мичмана, который упоминается в заявление?
– Мой коллега опрашивал его в другом конце нашей страны, и тот всё тоже отрицал, сказав, что встречался с девчонкой, но передумал жениться на ней, а про насилие и знать не знал.
– Так что же Вы хотите от моей клиентки?
– Правду! Это она – обиженная жена, которой изменил супруг, и у неё был мотив отомстить. Жаль, что майор отсутствует в столице, и я не успел пригласить его на допрос. Интересно, что скажет этот герой–любовник!
– У вас нет ни доказательств, ни свидетелей, ни улик. Одно лишь заявление Отвёртки, поданное неделями позже мнимого происшествия, удачно под суд над Пехотинцем. Почему она раньше молчала?
– Пока не знаю. А что касается свидетелей, то её мама утверждает, что в тот вечер Ваша клиентка приезжала к ним домой и суматошно искала Отвёртку, напуганная и взволнованная чем–то. А регистратор с общежития, где ночевал Бугай, уверен, что тем вечер, к ним заезжал майор, устроивший драку с бывшим сослуживцем Вашей клиентки.
– Где связь между этими событиями и подстрекательством на изнасилование? Вы же в этом обвиняете мою клиентку!
Следователь отчаянно поджал губы и просто развёл руками.
«Вызовите нас в следующий раз, когда Вам, действительно, будет что предъявлять!», – поднял меня под локоть адвокат и вывел из его кабинета.
– Вы нашли своего мужа? – спросил меня адвокат, спешно шагая по коридору.
– Нет, я не знаю, где он.
– Необходимо опередить следствие и рассказать майору первыми о том, что происходит! Не думаю, что он будет счастлив приглашению в прокуратуру, а это нам очень на руку.
В свою квартиру я зашла уставшая и разбитая. Швырнув ключи на тумбочку у зеркала, сняла босоножки и завязала волосы в хвост. Ступив в гостиную, я удивилась свету на кухне и очень тихо подошла поближе, чтобы разглядеть непрошенного гостя. Губы расплылись широкой улыбкой, когда я застала министра готовящим ужин. Он стоял ко мне спиной и, напевая радостный мотив, готовил что–то у плиты. На его плече висело полотенце, а рукава рубашки были собраны до самого локтя. Опершись плечами о косяк, я вновь распустила локоны и любовалась им, ощущая счастье.
– И что ты напеваешь? – не сдержалась я и отвлекла его от сковородки.
– Ах, ты пришла! А я не слышал, – подошёл он ко мне и ласково поцеловал. – Голодная небось?
– Ужасно! А что ты там готовишь?
– Рагу из овощей! Ещё зажарил курочку в духовке.
– Какой же ты хороший! – хотела я обнять его, но зашипевшие на сковородке овощи заставили министра ускользнуть из моих рук.
Я подошла к мужчине сзади и крепко прижалась к его спине.
– Соскучилась? Я тоже по тебе скучал!
– Хочу, чтобы это время длилось вечно! Время спокойствия и любви.
– Ну, можешь быть уверена, что мои чувства к тебе навсегда! – ответил министр, не отрываясь от ароматного рагу.
Мы сели за стол, и он разлил вина, зажёг нам свечи, разложил еды.
– О, ты купил сухое «Кот–Роти Ла Ландонн». Какая изысканность!
– Ты хорошо разбираешь в винах, раз узнала редкий напиток на вкус! – удивился министр.