На следующий день я отправилась на работу в надежде застать там майора и упросить его каким–то образом заставить Отвёртку забрать заявление из прокуратуры.
Моё удивление было велико, когда именно её, свою бывшую сослуживицу, а нынче неприятеля, я повстречала в малюсеньком «предбаннике» у кабинета своего супруга. Она сидела за столом, едва поместившимся там, и попивала кофе, глядя в какие–то бумаги.
– Что ты тут делаешь? – резко спросила я её.
– И тебе здравствуй! Работаю, раз не заметно!
– Кем? На кого?
– Секретаршей майора. У него теперь куча обязанностей и дел. Ему нужна моя поддержка на работе!
– Похоже, не только на работе, но и в постели поддержка нужна!
– Я извинилась перед тобой за наш с ним роман и объяснила, что влюбилась, поэтому так поступила. Я хотела остаться подругами. Однако ты поступила крайне подло: сказала мне в лицо, что прощаешь, сама же продумала план мести, чтобы разбить мне сердце. Ты подлая, Искра!
– Не тебе упрекать меня в подлости! Я спасла тебя от насилия, а ты дело против меня возбудила, хотя прекрасно знаешь Бугая и понимаешь, кто стоял за этой жестокой идеей.
– Мы – женщины, подруга! Мы мстительны и коварны, если кто–то относиться так же к нам. Однажды я тоже спасла тебя от нападения, но ты, похоже, и об этом позабыла.
– Забери заявление, Отвёртка, я по–хорошему прошу.
– Теперь я поняла, что ты и по–плохому можешь, невзирая на дружбу! Но забирать свой иск я не стану из принципа. Я любила мичмана, а оказалось, что это была не любовь, а твой коварный план. На жестокость я отвечаю жестокостью, прости.
Растревоженная неприятной встречей и спором, я чувствовала ненависть к бывшей подруге, и хотела вступить с ней в более грубое общение, но в нелепую приёмную вошёл майор, только подъехавший на рабочее место.
«Зайди в кабинет!», – сказал он мне серьёзным тоном, и я последовала за ним. Муж сел за стол в своё кресло, а я, взволнованная предстоящим разговором, решила не присаживаться. Мои колени слегка тряслись, а руки дрожали, поэтому я сунула их в карманы брюк.
– Ты принесла подписанные документы на развод?
– Ты что, с Отвёрткой снова мутишь? – перевела я тему.
– Тебя это не должно волновать!
– Я всё ещё твоя жена.
– Да, спавшая с другим мужчиной, пока мы ещё были вместе.
– Ты тоже с Отвёрткой кувыркался на нашей постели, когда я мотала срок в тюрьме.
– В отличие от тебя, любимая, я отпускаю прошлое ради того, чтобы не портить себе будущее!
– О, да! Ты же у нас теперь бизнесмен! Слышала, ты выкупил лучших собак, которых обратишь в активы центра. Умно!
– Это мой центр кинологии! Я его открыл, я нашёл партнёров, акционеров, нанял персонал, разрекламировал его клиентам, и я забочусь о его успехе и процветании. Твой лис – министр, с наигранным благородством и своей комиссией привёл мое учреждение к упадку. Мы потеряли важных клиентов и взяли юный персонал, не смыслящий ни в кинологии, ни в бизнесе, ни в юридических вопросах! И я решил взять управление обратно в свои руки, не как начальник, а как акционер, который удвоит сумму активов и сделает центр настолько известным, что люди позабудут о других. В рамках своего товарного знака, я могу творить, что захочу, и не связан ни с вашим персоналом, ни с правилами на аренду собак.
– Отвёртка–то тебе зачем?
– За тем же, что и раньше: глаза и тело партнёрам услаждать!
– Боже, майор! А я защищаю тебя перед теми, кто говорит, что это ты развёл бардак, преступность и бордель. Похоже, что напрасно делаю это.
– Ты за собой следи! Не вляпайся в беду, а то министр предпочтёт порядок и закон спасению тебя из передряги.
– Кстати об этом! Не ты ли поведал Отвёртке, что мы на грани развода?
– На грани? Мы уже разводимся! Я всё подписал и отправил тебе на подпись по адресу инструктора-кинолога. Надеялся, что к моему приезду, готовые бумаги о разводе будут лежать на моём столе, и мы отправимся в ЗАГС расторгнуть брак.
– Так это ты ей сказал?
– Я, и, по–моему, она имела право знать, прежде, чем соглашаться на работу секретарши.