Поднявшись по лестнице на второй этаж, я заметила, что дверь его кабинета была немного приоткрыта, а Отвёртка отсутствовала на своём рабочем посту. Подойдя поближе, я расслышала её голос в комнате супруга и, затаившись у двери, решила подслушать их разговор.
– Сегодня Пехотинца посадили. Мне подруга, Ветеринар, сообщила, – судя по звону посуды, поднесла она ему кофе.
– Поделом наркоману, – коротко ответил муж, изображая равнодушие, хотя, возможно, так и было.
– Я уверена, что порошок ему подбросил Бугай по просьбе твоей бывшей жены, так что вердикт не очень справедливый.
– Справедливость – понятие относительное. Во всех своих бедах мы виноваты сами. Он сам нюхал «дрянь», и жене моей её подбросил. А ты работой займись, а не тем, что тебя не касается!
– Ты же разводишься с ней, так почему до сих пор защищаешь? Неужели только лишь из репутации, которая, итак, давно уже подпорчена её тюремным прошлым? – настраивала стерва майора против меня.
– Я развожусь с женой из–за уязвлённого мужского самолюбия, но это не значит, что я перестал её любить. К тому же она – сирота, и о ней не позаботится никто, кроме меня. Я заточен в рамки репутации, которая превыше всего, но ответственность за супругу не менее важна. Скажу тебе больше, Отвёртка, если кто–то решит её намеренно обидеть, – порву на куски! Ты это вроде поняла, когда подала заявление в прокуратуру.
– А как же я, майор? Если ты её любишь, то, как же я?
– С тобой у меня договор. Ты ложишься под нужных мне людей и получаешь деньги; работаешь секретарём и получаешь деньги.
– Но чем я хуже Искры? Почему ты не можешь меня полюбить?
Супруг прокашлялся:
– Ты смазливая, но тебе не хватает женского шарма, и с интеллектом беда. Наверное, поэтому ты и торгуешь телом, а не работаешь умом.
– Ты жестокий! – оскорбилась моя сослуживица.
– Я прямолинейный. Ты спросила – я ответил.
Отвёртка застучала каблуками по полу, и я поняла, что она покидает кабинет. Отступив назад в коридор, я сделала вид, что только зашла и не в курсе этой беседы.
– О, ты уже здесь! Поздравляю с выигрышем в суде! – пробормотала она мне, полная зависти и злости.
– Как искренне! Благодарю! – гордо прошла я мимо неё к своему супругу, который только что растопил мне сердце своим признанием.
Дверь кабинета была приоткрыта, но я постучала в неё, желая избежать замечания о том, что вхожу к нему без стука. Он поднял на меня глаза, но ничего не сказав, откинулся в кресле.
– Пехотинцу дали 5 лет, майор, за потребление наркотиков. А ещё этот слабак и трус признался, что подбросил мне порошок в пальто в ту злополучную вечеринку, но без тебя, возможно, этого признания бы не случилось. Ты посадил кассира, который чуть не изнасиловал меня. Он подтвердил, что познакомил Пехотинца с наркоторговцем незадолго до того, как меня арестовали. Детали и даты сошлись, и внезапно моя невиновность была доказана, хотя разбирательство было не обо мне.
– Я говорил, что не приемлю сексуального насилия над женщиной, а над своей невестой так тем более. Благодарить меня не стоит, я сделал то, что должен был.
– Можно я обниму тебя? – расчувствовалось я.
– Министра обнимать ночами будешь. Однако я тебя поздравляю с этой победой!
– Спасибо, – тихо прозвучал мой огорченный ответ. – А ты ничего не слышал о моей бывшей начальнице? Она внезапно в служебную командировку уехала, а мне ни слова не сказала.
– Инструктор–кинолог узнала о моих родословных ищейках, и позвонила мне, желая взять двоих в аренду. Я назначил ей встречу, но она не пришла, и я решил, что передумала.
– Как это странно!
– Странно всё, что касается тебя! Мне нужно работать, – оттолкнувшись от спинки кресла, навис он над письменным стол.
Я молча вышла из кабинета и спустилась вниз к питомцам центра, не совсем готовая начать рабочий день, ведь после утренних переживаний слегка ослабла и еле волочила ноги.