Я мыла вольеры и чистила территорию, а также наблюдала за тем, как старший кинолог и приглашенный мужем эксперт, тренировали собак на прохождение препятствий. Мужчины чётко отдавали команды, и каждая собака уверенно выполняла их, точно зная, что делать. Одни псы молниеносно перепрыгивали барьеры, другие грациозно проходили через тоннели и змейки. Кинологи практически не говорили друг с другом, но их действия были прекрасно слаженны. Я восхищалась тем, как они управлялись с животными – голосом, жестами и движением поводка.
Внезапно у меня перехватило дыхание, и я схватилась за живот, подавшись торсом вперёд и удержавшись за сетку, ограждавшую площадку. В глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота.
– Вам нехорошо? – подбежал ко мне старший кинолог.
– Нездоровится что–то. Голова немного кружится и дышать тяжело.
– Вы не беременны случайно? – поддерживая за локоть, довёл он меня до скамейки у выхода с поля.
– С чего Вы взяли?
– У моей супруги такие же симптомы были.
– Думаю, я многое пережила сегодня, вот нервы и сдали! – отрицала я его версию, хотя безумно вдохновилась ей и, несмотря на недомогание, ощутила приток жизненных сил.
– Я думаю, Вы будете отличной матерью! – не верил кинолог в мои оправдания.
– Спасибо! – заулыбалась я ему, угодившему мне такими словами и обнадёжившему меня.
– Я вызову такси, повидаетесь с доктором!
– Мой рабочий день ещё не закончен.
– Мы с экспертом–кинологом справимся, – ответил заботливый мужчина и отправил меня в местную больницу.
После сдачи анализов и тщательного осмотра, врач подтвердил моё предположение: нервное истощение. Беременна я не была, а жаль. Мне прописали успокоительные капли и строгий режим, который я, само собой, держать бы не смогла, ведь на носу была учёба в академии и все та же работа в центре кинологии.
Слегка огорчившись, я вернулась домой, где меня давно ждал с центра кинологии министр.
– Поздравляю, любимая! – притянул он меня к себя с порога и крепко поцеловал.
– Спасибо, дорогой, – устало улыбнулась я в ответ.
– Ты задержалась на работе. Всё ли в порядке?
– Мне было нехорошо, и я решила, что беременна, но доктор опроверг мои предположения.
– Каков же диагноз? – испуганно спросил чиновник.
– Нервное истощение, – сбросила я босоножки и, войдя в гостиную, плюхнулась на диван.
– Тебе поесть надо и спать пораньше лечь, – пропустил он мои слова о беременности мимо ушей.
– Аппетита нет.
– Это отговорки! Давай–ка в душевую, а затем за вкусный ужин!
Я послушала его и, искупавшись, вернулась в гостиную.
Чиновник накрыл торжественный стол по поводу моей победы над Пехотинцем. Он создал атмосферу уюта и праздника, расстелив белоснежную скатерть и поставив пионы в хрустальной вазе посреди неё. В ведерке со льдом стояло охлажденное шампанское, а на тарелках было разложено филе миньон с ароматным соусом из красного вина и бархатным картофельным пюре. Я с улыбкой смотрела на это великолепие, радуясь, что любимый так постарался для меня. Игривые пузырьки шампанского поднимались в бокалах, а вкусный ужин услаждал мои вкусовые рецепторы.
– А ты бы хотел малыша? – осторожно спросила я министра, всё ещё пребывая под впечатлением от слов, сказанных старшим кинологом.
– У меня уже дочка взрослая есть.
– То есть детей ты больше не хочешь? – ощутила я злость и огорчение, сама не знаю почему. Он не был обязан хотеть от меня ребёнка, но мне мечталось стать мамой, а этот ответ словно лишил меня надежды на исполнение мечты.
– Я стар для отцовства, тебе не кажется? Я о таком даже и не размышлял!
– Ты мне всё время говоришь, что наши отношения вечны, а сам не подумал, что я молодая и хочу ребёнка?
– Вот именно, ты слишком юная для материнства! Тебе учёбу надо закончить и руководствующую роль в центре кинологии принять.