Я заглянула в гостиную комнату и встретилась взглядом со вторым мужчиной, совсем юным, растерянно глядящем на меня. Он придерживал рукой огромный бумажный свёрток, почти такой же, какой я обнаружила по прибытию с курорта. Часть упаковки оборвалась, и угол, обнажившийся под ней картинной рамы, был поврежден о край журнального стола. Должно быть грузчики ударили свёрток о мебель в тот самый момент, когда я вернулась домой и услышала грохот.
– Мы все уберем! – сказал мне молодой рабочий, склонившись над щепками от рамы, разбросанными по полу.
– Не надо ничего здесь трогать! – недовольно ответила я. – Как вы проникли в дом?
– Хозяин оставляет ключ за день до того, как мы забираем посылку из ресторана и доставляем сюда. Обычно мы относим её сразу на чердак, но там идут ремонтные работы крыши, и мастера не пропускают нас наверх. Вот мы и оставляем свёрток за диваном уже второй раз, – показал он мне связку, состоявшую из двух ключей, в то время как я располагала только одним, от квартиры, но не от чердака.
– И сейчас наверху мастера?
– Они заканчивают в шесть, но у нас на это время намечен другой, не менее важный заказ. В прошлый раз министр ругался на то, что оставили свёрток в квартире, но вчера мы с ним договорились о доставке пакета сюда, в квартиру, правда, на время более позднее, но как я уже говорил – у нас другой заказ.
– Министр? Министр МВД? Вы же сказали, что выполняете заказ владельца квартиры? Причём тут министр?
Грузчики бросили друг на друга недоумевающий взгляд и слегка напугались, а тот, что был моложе, сказал:
– Так он и есть хозяин дома!
– Вот как? – почувствовала я себя жуткой дурой.
– А Вы кто, простите? – резонно задал вопрос старший грузчик.
– Я… я подруга министра. Живу здесь недавно с его разрешения, вот только никогда не интересовалась, чья эта квартира, – глупо улыбнулась я.
– А чем докажете? – продолжил он напугано.
– Как видите, и у меня есть ключ, и собака моя здесь живёт, – указала я пальцем на лежанку Лесси за их спиной.
– Понятно, просто мы раньше ни с кем здесь не встречались и думали, что квартира пустует, – оправдался он. – Посылки, похоже, дорогие, ведь и мы получаем немало за нашу работу, вот и пришлось спросить, кем вы хозяину приходитесь.
– Так откуда, говорите, свёртки доставляете?
– Из центрального ресторана при интуристе, – снова взболтнул молодой и получил удар локтем в бок от старшего:
– Думаю, нам пора!
– Подождите минутку! Вы повредили раму. Недешёвую. Что будете делать?
Оба грузчика тяжко вздохнули.
– Вычтет из оплаты? – спросил юнец напарника.
– Ты что, дебил? При этой поломке ещё и мы ему должны останемся! Бесплатно на всех клиентов до гроба будем пахать, чтобы ущерб возместить!
– Тогда, может, скажем, что такой посылку и приняли?
– Тебе проблемы с верхушкой нужны? – недовольно ответил опытный мужчина средних лет.
– У меня есть предложение, – обратилась я к обоим. – Не говорите министру, что столкнулись со мной, и я не скажу о том, что вы попортили раму. Верните ему ключи, как обычно, и сообщите, что выполнили заказ, доставив свёрток в дом.
– Но министр увидит трещину!
– Возьму вину на себя. Скажу, что, когда вернулась, обнаружила посылку за диваном, но по неосторожности споткнулась о край и повредила раму.
– Вы очень добры, но посылка, безусловно, дорогая, и он будет взбешен, – предупредил меня юнец.
– За это волноваться не стоит! Но для начала я заключу с вами письменное соглашение, на котором вы признаетесь, что попортили посылку, а я подтвержу, что взяла вину на себя взамен на ваше молчание. Проговоритесь, и я покажу расписку чиновнику!
– Будем молчать, как рыбы, – обрадовались грузчики.
– Отлично! – достала я ручку и лист бумаги из секретера.
Мы подписали наш несложный договор, и рабочие покинули квартиру.
Ошеломленная я села на диван и задумалась: «Выходит, что министр лгал мне о съёме и о ключе, видимо, тоже. Дело было не в занятых руках и не в его забывчивости! У него просто не было ключа, ведь он отдавал его грузчикам. Теперь стало ясно, почему он вывозил меня из дома, и каждый раз безо всякого предупреждения. Я не должна была узнать об всём, что только что услышала».