– Мне будет очень приятно! Не злись, но хорошо должно быть обоим. Так правильно и не эгоистично.
– Какой же ты во всем справедливой, – невинно засмеялась я и обняла его.
– Я камеру принёс, как ты просила.
– Давай сюда, сделаю фото собачки!
– Прямо сейчас?
– Чего же медлить! А ты сходи умойся и руки помой. Сейчас будем ужинать!
– Отлично! – отправился чиновник за камерой и оставив мне её, пошел в ванную комнату.
– Лесси, ляжь–ка у картины! – дала я команду любимице, которая была тут же исполнена.
– Я нажала на кнопку фотоаппарата и через несколько секунд в моих руках была улика с изображением упакованной картины, стоящей в гостиной министерской квартиры. Для чего мне было это доказательство, я на тот момент ещё не знала, но пригодиться оно точно могло. А Лесси была подтверждением тому, что картина находилась именно в этой квартире, а не где–то ещё.
Убрав фотографию в шкафчик с нижним бельём, я сделала ещё одно фото собачки, сидящей в кресле, и поставила его на всеобщее обозрение на полку деревяной стенки. Разложив тарелки на столе и расставив бокалы шампанского в верном порядке, я уселась ждать министра.
Он вышел из ванной комнаты довольным с предвкушение сладостной ночи во взгляде.
– Что моя любимая сготовила?
– Зажарила курочку в духовке и сварила картофель в мундире! – открыто улыбнулась я ему. – Присаживайся, дорогой! Отметим наше примирение!
– Ты сделала фото Лесси?
– Стоит на полочке, – указала я пальцем на картинку.
– Надо будет в рамку вставить!
Я заулыбалась и приступила к еде.
– Не боишься, что я снова напьюсь и глупость сморожу?
– Напиваться мы точно не будем. Давай–ка за нас! – подняла я бокал.
– Люблю тебя!
– Взаимно, – пригубила я напитка, одновременно наблюдая, как министр сделал несколько крупных глотков. – Послушай, а эти хозяева квартиры, они разве не собирались сегодня зайти за своей посылкой?
– Я не хотел, чтобы кто–то прерывал наш вечер романтики и примирения, поэтому пообещал завести её им завтра утром. А после поеду к семье.
– Хороший план. А что они за люди такие, эти владельцы? Искусством торгуют?
– С чего ты взяла, что торгуют? У них своя коллекция редкого изобразительного искусства.
– Какого автора?
– В основном заграничных художников.
– Наверное, стоит денег неимоверных?
– Конечно, поэтому мы должны быть осторожны с их посылками, чтобы потом не платить компенсацию за нанесённый ущерб.
– А могут попросить?
– Уже попросили, и мне придётся заплатить часть из своей зарплаты.
– Прости, любимый! Ты столько делаешь для меня: и квартиру снял, и лечение для Лесси оплатил, и с адвокатом помогаешь, а теперь ещё и за поломку заплатишь, – сделала я раскаянный вид.
Чиновник великодушно махнул рукой, демонстрируя мне, что готов оплатить мою вину:
– Деньги не главное, взаимопонимание, прежде всего. Только, Принцесса, ты ничего не видела! Никаких предметов искусства или посылок!
– А что, это тайна?
– Картины дорогие и хозяев могут обокрасть, если кто–то незнакомый узнает об их коллекции. Да и для твоей безопасности же лучше!
– А, может, полотна подпольные?
– Мы в это лезть не будем, хорошо? Владельцы близкие мне люди, и я не вмешиваюсь в их дела, как и они в мои.
– Как скажешь, дорогой. За хозяев квартиры!
– Прекрасный тост! – осушил он бокал до дна и пополнил снова.
– Тебе нравится ужин?
– Чуток пересолен, и курица суховата, но неплохо, – неожиданно раскритиковал меня министр, чем больно задел, но я заставила себя сдержаться от взрыва эмоций.
– Может, сразу в спальню перейдём?
– Согласен, вытер он рот салфеткой и подал мне руку.
«Только бы снотворное сработало, и в нужный момент», – взволновалась я, не сильно желая воплощать обещанное министру в жизнь.