– Я вышла из тюрьмы, но с мужем сильно поругалась. Можно побуду у тебя, пока не пойму, что делать дальше? А ты иди на встречу, я подожду! Это собеседование или свидание? – обрадовалась я за подругу.
– Мужчина, который мне дорог, только его у меня забрать хотят. Я, ведь, послушалась твоего совета и нашла мужика, который вытянет меня из болота безденежья и криминала. Но не будем обо мне! Так ты с мужем поругалась? Из–за чего? – по–прежнему испуганно смотрели на меня её глаза.
– Из–за того, что хочу отомстить всем и каждому, кто упёк меня за решетку! А он трусит, боясь за свою карьеру и центр кинологии. Поэтому и запрещает мне воздать всем по заслугам! Наорал на меня с утра, да так, что до сих пор трясёт. Я домой возвращаться боюсь!
– А кому ты собралась мстить?
– Это длинная история, но ты же знаешь, что меня подставили, а в колонии мне стало ясно, что майор–юрист судью подкупила. И для начала я хочу отомстить двум этим змеям правосудия.
– А своему майору ты об этом рассказала?
– Ты знаешь, что супруга повысили? – удивлённо подняла я бровь.
– Об этом в газетах писали, – нервозно потёрла она лоб и посмотрела на наручные часы.
– Я ему пыталась всё это донести с первых дней в колонии, только он был занят своим центром, партнёрами, да любовницей, которую завел, и, не желая терять всё это, бросил меня в тюрьме с животом.
– Ты была беременна? Любовницей? И кто она?
– Да, видишь, сколько всего ты не знаешь! Я боролась за жизнь нашего сына, пока он кувыркался с какой–то шлюшкой. Кто она я не знаю, но мотивы понятны: заполучить себе офицера в спонсоры, пока его жёнушка на нарах. Подло, но все мы пытаемся выжить.
– Ей ты тоже отомстишь?
– Пока не думала об этом, но, наверное, если увижу, то волосы повыдёргиваю за то, что на мужа чужого позарилась, пока жена того в тюрьме была. Каким бы не был мой супруг, он только мой, и отдавать его я не собираюсь! – нахмурилась я от тяжёлых мыслей. – А мне можно пройти, или будем стоять на пороге?
– Послушай, мне очень неудобно, – заговорила Отвёртка шёпотом, – но я не могу тебя впустить. После того происшествия, родители мне запретили общаться с тобой.
– Ясно. Поэтому ты странная такая?
– Да… наверное. Ты прости, пожалуйста! Это я преступница, избежавшая тюрьмы, а не ты, но мой папа…
– Не нужно ничего объяснять! – прервала я подругу. – Зечкам нигде не рады. Увидимся! – сбежала я с лестницы, не обернувшись назад.
На первом этаже дома Отвёртки я села на ступеньки и, обняв руками колени, снова зарыдала.
– Она предала Вас? – спросил я загрустившую майора.
– Она, как и большинство людей, спасала свою шкуру и беспокоилась только о своих интересах. Знаешь, лейтенант, всем нам со школы известна поговорка о том, что друг познаётся в беде, но только единицам, действительно, оказавшимся в беде, понятен её истинный смысл. Когда попадаешь в настоящую неприятность, такую, которая переворачивает твой мир и задевает репутацию, рядом с тобой ни остаётся никого, кроме тех, кто предан сердцем. Иронично, но в моём жизненном шторме таким человеком был только супруг, каким бы сложным и невыносимым он не был.
Поуспокоившись, я вышла из подъезда и, дойдя до телефонного аппарата, набрала номер журналиста, но не получив от него ответа, позвонила бывшей начальнице. Я отчаянно искала кого–то, женщину, которая бы приютила хоть на пару часов и пожалела меня. Вот я и рассказала кинологу о том, что было утром.
– Я просто говорила с журналистом, который помогает мне восстановить справедливость! Я же имею право на собственные дела и обсуждения! А муж за это набросился на меня!
– Милая, ты испугалась, что он тебя побьёт или недовольна тем, что он не на твоей стороне? – спросила она меня, выслушав всю историю вкратце.
– Я просто устала, понимаете? Мне тревожно и одиноко. Всё, что случилось со мной за последний год, не даёт спокойно спать по ночам. Я просто хочу, чтобы хоть кто–то понял меня или хотя бы выслушал. Мои нервы расшатаны до предела. Он же накричал на меня и был груб, а мне просто нужна хоть чья–то поддержка, а не крик, пугающий до глубины души.
– Ждать от него поддержки просто наивно. Я ещё в прошлый раз тебе сказала, что говорить о том, что собираешься всем мстить – неоправданно глупо. Своей воинственной позицией ты заставляешь мужа чувствовать опасность делу его жизни. Ты и его рассматриваешь, как врага, что спит в твоей постели. А раз он враг, то почему тебя так задевает его негодование?