– Я живу с ним, потому что больше некуда идти.
– Нет, ты живёшь с ним, потому что любишь, несмотря на сильную обиду, которую простила, только сознаться в этом не хочешь. Будь всё иначе – не нуждалась бы в его сочувствие, а испугавшись скандала – ушла бы хоть на улицу, только подальше от супруга. Ты же звонишь мне в поисках приюта во время ливня, но после дождливой погоды надеешься вернуться домой.
– Так Вы примете меня на хотя бы какое–то время?
– Не приму. Извини за отказ, но твоё сердце чернеет от планов мести, и эту черноту ты принесёшь с собой в мой дом. Месть захватывает не только тех, кто мстит, но и их окружение. Тебе необходимо успокоиться и дать возможность сердцу снова посветлеть.
– Я боюсь возвращаться домой сейчас, к сердитому супругу.
– Помнишь, что я говорила тебе в начале нашего знакомства? Твой муж – человек с доминантной натурой, к тому же намного старше тебя. Чтобы ужиться с ним, тебе нужно подняться в его глазах.
– Я помню Ваши советы о том, что я должна заставить его уважать себя, а для этого мне надо поднять свою самооценку. Так вот я прошла хорошую школу в тюрьме, и вернулась уверенной в себе и своих силах. Только для него я по–прежнему девчонка, которая не понимает, что творит.
– Девочка моя, ты выбрала путь мести, и, как я уже говорила, этот путь идёт в разрез с карьерной тропой, что протаптывает твой супруг. Подняться в его глазах ты сможешь только следуя его ожиданиям: учиться, работать в его центре. Ты можешь продолжать жаждать возмездия, но про себя, не говоря ему об этом, и этим его не зля.
– Но разве такая позиция не противоречит Вашей же психологии отношений? Вы же сами мне объясняли, что, двигаясь к целям супруга, а не своим, я вовлекаю себя в губительные односторонние отношения.
– Это так! Но ты сама выбираешь остаться с ним, а, значит, готова плясать под его дудку. Так пляши красиво, перед тем как сломаешь её! А если решишь уйти, тогда и сможешь исполнять приказы собственные.
Глава 17. За дружбу!
«Наверное, со стороны легко судить!», – размышляла я над словами бывшей начальницы. В отличие от неё, я хорошо понимала, что не смогу простить супруга. Я по–прежнему хотела отобрать у него то главное, ради чего он бросил меня беременной в тюрьме – центр кинологии. Отобрать и присвоить. А чувства были не при чём, просто каждый должен был получить по заслугам. Я понимала, что моё желание сбежать было внешним проявлением нервного срыва. Опрометчивым и глупым, но поучительным. Теперь я точно знала, что помощи искать мне негде, а на улицу, по совету бывшей начальницы, идти не собиралась. Возможно, она была права: между мной и мужем всё было не так плачевно, чтобы сбегать в никуда. Я, конечно, могла бы снять себе жильё на деньги, полученные в компенсацию от начальника колонии, вот только их я обещала Бугаю. Да и что бы я стала делать, когда они бы закончились, если работу мне было не найти? Теперь я понимала многоходок, возвращающихся в тюрьму после освобождения. Эти зечки больше не могли себя найти в гражданском обществе, где бдительность «правильных» людей не давала им шанса стать снова одними из всех.
Я прислушалась к словам инструктора–кинолога и была ей благодарна за отказ, ведь теперь я раз и навсегда усвоила одно: с мужем мне необязательно быть честной, главное, чтобы он был спокоен за свой бизнес и партнёров, а отомстить всем им я смогу и из–под маски смиренности.
Я вернулась в квартиру, тихонько повернув свой ключ в замке. Холодная от страха быть снова отчитанной им, я сделала шаг в коридор, напряг глаза и уши. Однако, поняв, что мужа дома нет, с облегчением выдохнула и, переодевшись в домашнее, стала его ждать.
Домой он пришёл поздним вечером, с настроем противоположным утреннему. Подойдя ко мне, обнял, словно самое дорогое, что было в его жизни:
– Прости меня! Я не хотел срываться, да только беспокоюсь о тебе и о нас.
– Это ты меня прости! Я должна оставить планы мести и начать жить заново, – уткнулась я носом в его пиджак.
– Недавно я уже слышал эти слова. Главное, чтобы ты сама поверила в них и остановилась пока не поздно.
– Как скажешь, милый муж! – ответила я, задыхаясь от слёз, растворённых в запахе женских духов, исходящих от его сорочки.