Следующим днём мы собирались на приём к полковнику. По старой традиции супруг привёз меня в центральный универмаг, где мне было позволено выбрать себе наряд в аренду. Недолго думая и без особого энтузиазма, я ткнула пальцем на самое дорогое, ведь главным было выглядеть дорого. Так хотел мой муж, а я теперь была послушной. Мне даже нравилась эта игра: подчиняться, планируя месть.
Мероприятие планировалось в том самом, любимом, ресторане полковника, в котором мы виделись до тюрьмы. Я сразу поняла, что выбор заведения был не случаен. Так он напомнил мне о сделке, в которой я его обманула, и до сих пор обиженный решил напомнить мне о вечере, в который со мной случилась беда.
«Всё в порядке?», – открыл дверь ресторана супруг, а я лишь кивнула в ответ, умолчав о том, как жутко неприятны мне были эти стены. Муж знал о нашем крайнем свидание с полковником из показаний в зале суда, но о сделке не ведал.
– Вот и она! – театрально встал из–за стола пожилой офицер. – Виновница торжества, не виновная ни в чем, кроме своего очарования!
– Спасибо за приём, полковник! Поздравляю с повышением в звании! – подошла я к нему вместе с супругом.
– Благодарю, моя золотая! – примкнули его губы к моей руке. – Шампанского! – прозвучал приказ официанту.
Я взглянула на гостей, приветливо улыбавшихся мне, ведь им приказали напялить маски. Это были офицеры с жёнами, которых я видела в день своей свадьбы. Привыкшая делить собственные праздники с людьми едва мне знакомыми, я просто улыбнулась в ответ и села за стол.
– Я слышал, душенька, что судья, вынесшая неверный приговор, оказалась больна деменцией. Ужасно, что Вам пришлось поплатиться за старость человека! – лживо сожалел полковник, под сочувственно сведённые брови своих подчинённых.
– Главное, что я оправдана, – сказала я то, что мечтал услышать улыбавшийся мне муж.
Вечер был жутко занудным. Все говорили о работе, военном деле, перспективах на будущее. Супруг был увлечён идеями по улучшению центра кинологии, предлагаемыми полковником, и мне не оставалось ничего, как слушать скучные беседы женщин, не говорящих ни о чём другом, как о семье и быте. А ещё они говорили о детях, а эта тема была болезненной и горькой для меня. В какой–то момент я больше не смогла натягивать улыбку и отклонилась в уборную.
Мне очень хотелось умыть лицо, прогнав потоками воды воспоминания о том, как потеряла сына, но макияж не позволял исполнить это. Я протёрла лоб и щёки влажным полотенцем и покинула своё тихое убежище. Мне не хотелось возвращаться за «душный» стол, и я свернула в гардеробную, где забрала пальто и вышла в сад при ресторане.
Я смотрела на снег, что падал с неба крупными хлопьями и, не думая ни о чём, просто дышала холодом зимы.
– Вы не замёрзли, дорогая? – напугал меня полковник, подкрадшийся сзади.
– Я бы хотела побыть одна, – сделала я шаг в сторону.
– Постойте! – придержал он меня за локоть. – Я не зря упомянул за столом бывшую судью.
– Вы никогда не делаете что–то просто так! Предположу, что Вам известно гораздо большее, чем ложный факт её деменции.
– Вы, как всегда, очень проницательны, юная леди. У меня есть то, что Вы так отчаянно ищите!
– И что же это?
Полковник ухмыльнулся и протянул мне бокал, доселе спрятанный в его руке за спиной:
– А с чьего, по–Вашему, разрешения лейтенанту доверили папку с досье на судью? Ту самую, что он принёс Вам в тюрьму, и из которой Вы узнали о совместной работе судью с юристом–майором, и о том, что последний год её вердикты не были объективны, и что она ворочала «чёрными» деньгами, переводимыми на счёт больной дочери. Документы, которые, между прочим, скрыты от любопытных глаз!
– И почему я не удивлена! Конечно же Вы помогли молодому лейтенанту подбодрить меня в колонии. Вы же крёстный отец всей мафии МВД! — заметила я с сарказмом.
– Вы мне льстите! – наигранно улыбнулся он. – Я не настолько главный, но вес имею! Так Вам интересна теневая сторона судьи?
– С чего вдруг?! Я же видела это досье, – блефовала я, демонстрируя отсутствия интереса, хотя мечтала получить его и вверить журналисту, которого надеялась вернуть после угрозы мужа.