– Мне всё еще не понятно, как Вы планируете заполучить его.
– Я приведу клиента, очень важного для центра, и Вы поможете мне создать ситуацию, в которой майор–юрист попадёт в ловушку, а выбраться из неё сумеет только передав мне акции, путём шантажа, конечно. После этого я отдам Вам бумаги, способные возбудить против неё и судьи уголовное дело. За дружбу, как Вы понимаете!
– То есть в грядущую субботу я их не получу?
– Я позволю Вам увидеть документы, но получите Вы их после того, как поможете мне. Не сочтите за недоверие, но я не хочу, чтобы майор–юрист отправилась в тюрьму, не успев передать мне акции.
– Меня не устраивает должность секретарши!
– Я предлагаю Вам расправу над врагами с помощью одной лишь папки. Подумайте, что важнее: самолюбие или возмездие тем, кто навредил Вам.
Я тяжело вздохнула, в глубине души согласная с условиями, но где–то наверху, у самого горла стоял ком возражения такой унизительной позиции при змеях, входящих в совет акционеров. Мне не нравилась идея быть ниже их по статусу. Не просто ниже, а почти что на полу, как тряпка, о которую утрут ботинки те, кто обладает властью и деньгами. С другой стороны, разве у меня был выбор? Пока что, предложение полковника было единственным шансом отомстить.
– Я согласна, но секса не ждите, я предана мужу!
– Что же, мне невероятно жаль. Не потому, что отвергаете меня, а потому что преданы тому, кто изменял Вам с Вашей же подругой.
– Что простите? – заколотилось сердце в груди и я взглянула на него глазами, полными ужаса и удивления. Я догадалась о ком он говорил, но не могла поверить в это. Знаешь, лейтенант, было такое чувство, словно я вижу кулак, который через минуту ударит мне в грудь, и я задохнусь от болевого шока. Я смотрю на этот кулак, и он неизбежен, но я не могу увернуться.
– Домушница, которая Вас пригласила на злосчастную вечеринку, и что давала показания в суде. Вы что, не знали?
– Не.. не знала.
– Простите, не хотел Вас огорчать.
– Прошу Вас, передайте моему супругу, что мне вдруг стало дурно, и я отправилась домой, – дрожащим голосом озвучила я просьбу, и получившая удар под дых тем самым кулаком, который представляла, оставила полковника в саду.
Выбежав на трассу, я поймала такси, и запрыгнула в него так, словно в этой кабине автомобиля смогла бы скрыться от боли, стыда и предательства.
«Отвёртка, ну как же так! Я же тебе доверяла, а ты, дрянная сучка, решила увести моего мужа! А я всё думала, почему же ты ни разу не навестила меня в тюрьме? А у тебя времени не было! Да и совести тоже! Хвостом крутила перед моим мужиком! Решила приспособиться и отобрать у меня ту крупинку стабильности, что едва оставалась!», – крутились мысли в голове, а сердце обжигала злоба. Доехав до дома, я уже ненавидела её. Ненавидела настолько, что сердце отдало приказ на исполнение. придать её возмездию и больше никогда ни с кем не дружить.
Глава 18. Грязь измены
Звонить Отвёртке, чтоб высказаться о том, что я думаю о ней и об их предательской паре с моим мужем, я не собиралась. Хватало того, что они втоптали в грязь мою искреннюю преданность им, чтобы ещё унизиться звонком. Мне казалось, он был бы подтверждением обиды и боли, а выдавать их ей я не желала. Нет, «убитая» этой изменой, я планировала месть! Я зашла домой и просто села за стол в кромешной темноте нашей кухни и, скрестив пальцы рук, размышляла о том, как «отплатить» ей той же монетой. Слёз не было, и даже разочарование ушло, пока я ехала домой в такси. Остались лишь злость и ломота в груди от того удара кулаком, что нанёс мне не полковник, а Отвёртка с мужем.
В замочной скважине повернулся ключ, и я поняла, что майор пришёл домой. Судя по времени, он не особо торопился уйти с вечеринки, но мне было всё равно. Я даже сморщилась его приходу, ведь точно знала, что сейчас будет скандал. Мне же хотелось додумать план мести, но, увы…
– Ты почему ушла с почётного приёма в твою же честь? – злобно спросил он, включив свет на кухне.
– Там без меня почётных гостей хватало! Моего отсутствия никто и не заметил, ты прекрасно это знаешь!
– Своим бестактным поведением ты меня компрометируешь!
– Правда? – встала я из–за стола. – А то, что ты и моя единственная подруга резвились, пока я сидела в тюрьме, меня не компрометирует? Перед тем же почётным полковником, который мне об этом и сказал? Как, по–твоему, я себя чувствовала, услышав это от него? Мне не было стыдно? Больно? Гадко?