– Я не знаю, я просто устала, – заистерила я вновь, шатаясь телом из стороны в сторону и плача.
– Перестань плакать! Выход есть всегда! Почему муж вообще поднял на тебя руку?
– Я устроила скандал из–за его измены с моей бывшей подругой, а он сказал, что устал терпеть ссоры, планы мести, моё недовольство им.
– Но мы же вроде говорили с тобой о дудке, под которую плясать. Я объяснила тебе, что достичь своих целей ты сможешь, только подыгрывая ему.
– Я не умею молчать, понимаете? Я очень стараюсь, но я не умею молчать!
– Тогда, девочка, тебе надо уходить от него! С ним ты либо молчишь и втихаря воротишь горы, либо битая. Тебе не поможет никто, кроме тебя самой!
– Куда мне идти? У меня судимость, нет образования, нет денег, нет друзей или близких. У меня ничего, кроме него нет!
– Правильно, и прямо сейчас ты сможешь уйти только на улицу, в приют для бездомных. Какое тебя там ждёт будущее, сложно сказать. Однако, как я понимаю, твой муж даёт тебе образование, работу, крышу над головой, хлеб насущный. И выбор за тобой! Я могу лишь посоветовать набраться терпения и, пока играешь роль хорошей жены, искать запасные пути побега. Попробуй найти дополнительный источник дохода и обзаведись знакомствами.
– Я уже обращалась в общежитие при академии МВД и в социальные службы. Мне везде отказывают из-за судимости.
– Пробуй дальше! Где-нибудь, да откроется дверь!
– А как же то, что он меня обидел? Это что, останется безнаказанным?
– Боюсь, что да. В этом городе тебе никто не поможет свершить правосудие над мужем. Слишком высокий статус у него и слишком низкий у тебя.
– А если найти кого–то выше статусом?
– Ты слишком увлечена идеями о мести и справедливости. Ты пилишь ветку, на которой сидишь! Будь хитрее! Сама же говоришь, что муж – единственный, кто у тебя есть. Воспользуйся этим!
Чуть успокоившись, я оставила кинологическое отделение таможни и вернулась домой. Я понимала, что начальница права и была благодарна ей за этот разговор, вразумивший меня. Идти мне, и правда, было некуда, кроме как на улицу, а натрави я полицию на майора, он мог бы просто выставить меня. Вместе с этим оборвалось бы и то, что я имела: академия МВД, грядущая работа в центре кинологии, кров, пища, статус при муже. Пришлось сглотнуть гордыню, обиду, боль и наигранно простить супруга.
– Где ты была? – спросил он спокойным тоном.
– В библиотеке занималась, – по–прежнему, не глядя на него ответила я.
– И чем конкретно, позволь поинтересоваться?
– Конспекты писала по книгам о кинологии.
– А мимо полицейского участка не ходила? – спросил муж, и по коже прошла нервная дрожь.
– Я … я…
– Присядь–ка, – отодвинул он мне стул, а сам присел на корточки у моих коленей.
Мне было стыдно за свой поступок, хотя не должно было быть, ведь правда была на моей стороне, но, наверное, лейтенант, меня так затюкали со всех сторон, что единственное, что я испытывала – стыд.
– Я знаю, что ты ходила в полицию писать на меня заявление.
– Я перенервничала вчера, а утром на меня напала паника. Ты мне сделал больно и очень напугал. Я искала в полиции защиты и справедливости, – выговорилась я, волнуясь за реакцию с его стороны и за последствия моих слов.
– Посмотри на меня, – притянул майор к себе мой взгляд, и с трудом, но я взглянула в его глаза. – Я не собираюсь бить тебя за каждый проступок! Я поступил так от отчаянья, потому что не знаю, как ещё тебя вразумить. После тюрьмы ты сама не своя! Ты строишь планы возмездия над людьми, от которых мы зависим; ты устраиваешь скандалы из ничего; ты постоянно язвишь; ты не слышишь слов. Я сделал это, ради тебя же самой, чтобы ты снова во что–то не вляпалась.
«Как нагло он обвиняет меня во всём! – думала я, сидя на том стуле. – Почти сумасшедшей выставил!». Я смотрела на него отрешённым взглядом, вымотанная внутри, так же, как и снаружи. Его нравоучения больше не трогали меня. Мне просто было всё равно.
– Наверное, после тюрьмы это логично, – тихо ответила я.
Супруг вскочил на ноги:
– Заканчивай с этим!
– С чем? Я ничего не делаю!