– В прямом! Вы же уехали домой, не дождавшись моего прибытия, и, как выяснилось, за предательство Вам бросили офицерскую подачку.
– Не понимаю, о чём Вы говорите! Вчера я подъехал к полковнику к пяти вечера, как и договаривались. Он встретил меня на пороге, не пропустив в свой дом, и сказал, что Ваш супруг запретил Вам приезжать, а потому он отменяет встречу.
– Подождите! Он сказал Вам, что меня не будет?
– Да.
– И дал Вам денег?
– Полковник не давал мне денег, он передал мне папку с делами, что вела судья последние годы.
– Правда? – обрадованно выдохнула я. – А распечатка «чёрного» счёта майора–юриста там есть?
– Нет. Только досье на судью.
– Ясно! Старый подлец не дал Вам самого главного! На тот банковский счёт змее–юристу поступали взятки от обвинителей и подсудимых, фигурирующих в делах из папки. Она же переводила суммы судье, тем самым заранее определяя вердикт.
– Ого! Вот это скандал! Но мы же можем рассказать об этом в прокуратуре, и они поднимут всю теневую деятельность майора–юриста и судьи.
– Сомневаюсь. Я не помню ни номера счёта, ни страны, в которой он открыт. Без этих данных, прокурор затянет поиски, а стерва–майор успеет скрыть следы преступления, и тогда факт взяток останется недоказуем. Нам нужна распечатка счёта, или хотя бы его точные данные.
– И когда полковник обещал Вам их дать?
– Дело в том, что со старым извращенцем вчера получился скандал, и я сомневаюсь, что он по–прежнему готов мне предоставить нужную информацию. Кстати, спасибо, что позвонили мужу и рассказали, где я. Не прибудь он вовремя, случилось бы непоправимое!
– Я рад, что супруг подоспел спасти Вас, только я никому не звонил. Как уже было мной упомянуто, я думал, что муж запретил Вам ехать к полковнику, а потому взял папку и отправился домой.
– Странно, – задумалась я о неизвестном звонящем. – Как бы то ни было, Вы можете сами попробовать получить вторую часть бумаг, договорившись со старым офицером о какой–то взаимной услуге, а я постараюсь помочь Вам исполнить её.
– Я подумаю, что можно сделать! Всего хорошего! – повесил он трубку.
«Кто же звонил майору, если не репортёр?», – в раздумьях сидела я на диване несколько минут, а затем отправилась завтракать.
Тот день я, действительно, решила посвятить учёбе, так как на следующее утро меня ожидал серьёзный тест в академии МВД. Мне было необходимо сдать его хорошо, ведь тогда я смогла бы вернуться в свою группу, не теряя всё то время, что провела в колонии. К тому же на курсе по–прежнему учился Пехотинец, а мне очень хотелось потрепать ему нервы своим присутствием. Я уселась на кухне за учебники, но, спустя несколько часов, меня отвлёк от учёбы телефонный звонок. Это был мой муж, сообщивший, что вечером мы отправимся в гости к его мамаше.
– Не желаю, не хочу видеть свекровь! – заявила я почти истеричным тоном, не представляя, как буду находиться в одном помещение с той, что засадила меня в тюрьму.
– Я тебя не спрашивал, а поставил перед фактом! После работы заеду за тобой, и отправимся в гости к матери!
– Но почему сегодня? Я должна заниматься!
– У тебя весь день на то, чтобы подготовиться к экзамену!
– Зачем ты это делаешь? Я ведь только вчера сказала тебе, что подозреваю её в подкупе судьи, – честно призналась я, испытывая острое нежелание ехать в гости к свекрови.
– Вот я и хочу, чтобы ты раз и навсегда убедилась в том, что моя мама не при чём!
– А что, если она причастна?
– Опять ты за своё? Я тебе вчера что сказал? Я не потерплю ложных обвинений в адрес матери!
– Прости!
– Будь готова к шести часам! – завершил муж разговор, оставив меня с неприятной горечью на сердце.
Я вернулась на кухню к учебникам, но заниматься дальше не смогла. Меня терзали тяжкие мысли и неприятные воспоминания о заключение, в котором я теперь прекрасно знала, кого винить. Мне не хотелось видится со свекровью настолько, что создавалось ощущение, как будто всё моё нутро просверлено дрелью, а дыры залиты кислотой, разъедающей плоть.