– Ты сам говорил, что так оно и есть: их власть и сила похожа на цепь, где каждое звено поддерживает целостность такого всемогущества! Ты вытащил одно из звений, ударив полковника, и на тебя посыпались остальные. Не стоило, наверное, защищать меня перед майором–юристом! Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из–за щенячьего вольера! Теперь ведь и она готова поспособствовать твоему увольнению, дабы сохранить единство цепи.
Муж ласково погладил меня по волосам:
– Иди на занятия! Всё наладится!
– Обязательно! И спасибо, что чек вернул. Сегодня же приступлю к планированию субботнего приёма!
– Моё ты золото! – улыбнулся муж.
Я вышла из машины и направилась в здание академии. До лекции ещё оставалось время, но я не стала его терять, и направилась в аудиторию. Меня слегка потрясывало от волнения, ведь я не знала, как меня воспримут одногруппники. Зайдя в лекционный зал, я поймала на себе их удивлённые взгляды. Беседы прекратились, и наступила тишина, под которую я горделиво подошла к трибуне лектора и, обращаясь ко всем, сказала:
«Здравствуйте, дорогие однокурсники! С вами снова буду учиться я! Только новая я – бывшая зечка, которую оправдали и которая вышла на волю с желанием посмотреть в глаза тому, кто меня подставил, сочиняя небылицы в зале суда. Пехотинец, где ты? – осмотрела я все ряды и нашла его, сидящим у стены и прикрывающим рукой глаза. – Ты хорошо спишь по ночам, зная, что подло упёк меня в тюрьму? Ты – лечившийся наркоман, оклеветал меня, сказав, что это я тебя на порошок подсадила, вот только я даже не знала, где его достают, и суд так и не смог доказать мою причастность к наркотикам! А твою и доказывать не надо было! Ты же сам во всём признался! Что же ты прячешь лицо? – обращалась я к предателю, заметив, что все ребята пристально смотрят на него. – Стыдно? Это хорошо! Надеюсь, ты сгоришь от стыда!».
Я спустилась с трибуны и уселась в третьем ряду отдельно ото всех. Мои руки слегка дрожали, а по телу всё ещё бегала нервная дрожь, но я совладала с собой, и с холодным спокойствием на лице, достала из сумки тетрадь для конспектов. Через пару минут ко мне подошла Ветеринар:
– Можно мне сесть рядом с тобой?
– Садись, конечно, если заключённых не боишься!
– Я не знала, что Пехотинец участвовал в суде и что он тебя подставил. Да и что он наркоман не знала. Он на какое–то время пропал с академии, но говорили, что он лечит пневмонию. Когда с тобой это случилось, майор–юрист объявила во всеуслышание, что тебя взяли с кокаином у дома, куда ты пробралась нелегально вместе с компанией воров и наркоманов. О нём не было сказано и слова!
– Ну, теперь пусть все знают, кто он на самом деле: наркоман, предатель и убийца детей! Я ждала ребёнка от мужа, когда попала в тюрьму, и потеряла своё дитя за решёткой! Кровь моего сыночка на его руках! – громким голосом произнесла я, разрезая по–прежнему царившую в зале тишину.
– Это ужасно! – продолжила Ветеринар. – Если бы я только знала…
– Ты бы ничем не смогла мне помочь! Да и все меня бросили, ты не была исключением!
– Я бы тебя навещала!
– Тебе не стоит ходить по таким местам! Ты всё ещё общаешься с Отвёрткой?
– Нет, после той вечеринки, я разорвала нашу дружбу.
В аудиторию зашёл педагог и начался учебный час. Я получала удовольствие от возобновлённой учёбы, с интересом слушая лекцию и впитывая в себя новые знания. Волнение отошло, ведь я ощущала, что мои сокурсники не настроены против меня, ибо в зале была атмосфера согласия и дружбы. Ребята с заднего ряда выразили мне сочувствие и сожаление о беде, в которую я попала, а те, кто сидел в передних рядах с улыбкой приветствовали меня обратно на курсе. В перерыв я заметила, как Пехотинец поспешно покидает лекционный зал, и срочно отправилась за ним по коридору.
«Куда бежишь, пугливый пёс?», – крикнула я ему вдогонку.
Он остановился и резко обернулся ко мне:
– Если ты решила преследовать меня, то я обращусь в полицию за помощью!