– Конечно! – держалась я вежливо и терпеливо, желая избежать совсем ненужного сейчас конфликта. Внутри меня итак потрясывало от волнения перед приёмом, и тратить нервы на престарелую стерву мне просто не хотелось.
– Поговорим наедине, пока есть время! – подошла она вплотную ко мне. – Как ты уже, наверное, слышала от мужа, я засадила тебя за решётку. Если ты думаешь, что я раскаиваюсь в этом, то сильно заблуждаешься!
– Как просто Вы говорите о том, что пытались сломать мне жизнь!
– Твоя жизнь ничего не стоит! Ты беспородная голодранка, и кроме молодости с красотой у тебя ничего нет!
Я горько сглотнула, задетая этими словами, и было неважно права она или нет.
– А Вы, рождённая в семье офицера, вышедшая замуж за офицера и родившая офицера, считаете себя аристократкой, имеющей право решать судьбы других людей, Вы сами когда–нибудь любили? Вы хоть понимаете, что Ваш сын меня любит? Вам знакомо это чувство? Вы осознаёте, что заточив меня в колонии, Вы сделали больно и ему?
– Ты верно подметила: у нас целый род офицеров! И в нём нет место любви! Любовь – удел бедноты, не заботящейся о благосостоянии потомства, о репутации семьи, о положение в обществе! Мы же из поколения в поколение стремились быть в высшем сословие, и выбирали себе в супруги тех, кто был нам ровней или статусом выше нашего. Ты единственная ложка дёгтя в нашем бочонке мёда.
– Да, дёготь, который подпортил Вам сладкий вкус! Мне просто интересно, а Вы не боитесь открыто признаться мне в том, что оплатили вердикт? Я ведь в суд могу на Вас подать, и запачкать Вашу кристально чистую семейную историю военной аристократии!
– Ты совсем дурочка? – ехидно захихикала она. – Мой сын никогда не допустит, чтобы кто–то обидел его мать! Скорее, он выставит тебя за порог, чем позволит свершиться правосудию! Я бы сказала, что будет очень выгодно, если ты решишь пойти против меня. Опасаться мне нечего, а вот ты потеряешь всё!
– Неужели Вы так ненавидите меня лишь за то, что я рождена в обычной провинциальной семье?
– Ты слишком ничтожна, чтобы мне испытывать к тебе чувства, будь то ненависть, жалость, благосклонность или любовь! Я считаю, что ты ошибка, совершённая моим любимым сыном. Сейчас он этого не понимает, но однажды и сам осознает, какую змею пригрел на груди. Я знаю вас, деревенских, приехавших в город: сначала играете роль беззащитных девиц, а, как адаптируетесь, клыки выпускаете и оставляете мужчин в одних трусах, забирая всё, что они до вас накопили! Так вот знай, что тебе я не позволю раздеть моего сына!
– Не хочется Вас разочаровывать, но я раздела его с самого начала! И он был вовсе не против остаться без трусов наедине со мной! – спошлила я свекрови, откровенно намекая на то, что её угрозы не были приняты мною всерьёз. К тому же я дала понять старой стерве, что муж уже давно в моих руках.
Дверной замок внезапно щёлкнул и в квартиру вошёл мой супруг. Он принёс шампанское, водку и разные вина, а также несколько букетов цветов, которые я собиралась распределить по вазам, и украсить ими дом.
Я бросилась к мужу вперёд свекрови и, крепко обняв за шею, поцеловала в щёку.
– Как я скучала по тебе! – играла я роль хорошей жены на глазах его матери и перед ним самим. – А мы с твоей мамой стол уже накрыли!
– Что вместе? И мама здесь? – обнял он меня за талию и поцеловал в ответ.
В коридоре появилась свекровь и тоже расцеловала сына.
– Дорогой мой мальчик, спасибо, что пригласил меня, и давай забудем о ссоре, что случилась в фамильном особняке! Мы с твоей женой прекрасно сладили сегодня, и обе поняли, что разногласия нам ни к чему! – посмотрела она на меня режущим взглядом, напоминая о том, что муж не пойдёт против собственной матери. Хотя скорее, его остановил бы страх подпортить собственную репутация, будучи сыном преступницы. – Разве это не повод для радости и перемирия?
– Повод! И желаю, чтобы впредь ваше общение носило дружественный, а не враждебный характер! Сегодня же вечером я этого просто требую!
– Мы исполним твой приказ, сынок! Так и будет!