«Ваша жена, действительно, прекрасна!», – не отрывая от меня зелёных глаз, ответил министр майору.
«Милая, поставь цветы в вазу!», – ревниво отослал меня на кухню супруг.
«Я помогу!», – отозвалась инструктор–кинолог, и отправилась за мной по коридору.
Я достала из шкафа хрустальную вазу, последнюю, что осталась свободной, и налив воды, аккуратно начала опускать в неё розу за розой.
– Спасибо, что Вы пришли к нам на приём! – прозвучали мои слова благодарности бывшей начальнице.
– Конечно пришла, дорогая девочка! Ты бесподобно выглядишь, и я не единственная, кто заметил это! – шёпотом прозвучал её намёк на министра.
– Я думала, что он придёт с супругой! Где же она?
– Министр разведён. Мы встретились в подъезде Вашего дома, и я спросила его о том же. Зато дочурка, в силу развода родителей и беспокойства пубертатности, только и ищет повода съязвить родителю. Сдружись с ней! Из всех присутствующих на приёме ты к девочке ближе всех по возрасту! Используй это! Думаю, что её отец оценит ваше милое общение!
– Спасибо за совет!
– Пойду оберегать тебя от злословия свекрови, а ты заканчивай на кухне и присоединяйся к приёму, – погладила меня по спине заботливая женщина.
Через пару минут я вышла в гостиную и поставила вазу с цветами на середину стола, за которым в демонстративном одиночестве сидела надутая дочь министра. Свекровь же вовсю угощала гостей канапе и лёгкими закусками с шампанским и белом вином. Мой муж рассказывал что–то министру, уверенным жестом забросив руку в карман наглаженных брюк.
Я отломала две розы от длинных стеблей, одну из которых вправила в волосы, а, словив на себе изумлённый взгляд девочки, подсела к ней и вложила второй цветок в её ладонь.
– Алая роза добавит лоска твоим красивым каштановым волосам! – улыбнулась я насупленному подростку.
– Не нужно пытаться мне понравится! – швырнула она бутон на стол.
– А почему ты думаешь, что я стараюсь это сделать?
– А разве нет? – уверенная в своей правоте, взглянула она на меня. – Понравишься мне – понравишься папе!
– Ход мыслей верный, только твоему отцу должна понравиться не я, а мой супруг, который на него работает! – я указала пальцем на мужа, усердно забавляющего гостя беседой.
– Ты его жена!
– Да! Я помогаю мужу устроить достойный вас приём, и, безусловно, желаю, чтоб твой родитель остался доволен! Вот в этом и выражается моё стремление понравиться министру!
Удовлетворённая моим ответом, девочка отвела с меня недружелюбный взгляд:
– Зачем ты тогда подсела ко мне?
– Раз мы говорим начистоту, то я заметила, насколько сильно ты хочешь показать отцу своё недовольство ненужным тебе походом в гости. Вот и сидишь здесь одна, надув прекрасные губы.
– Моя мама бросила нас из–за его работы и вечных светских мероприятий, которые ей приходилось посещать вместе с ним.
– И ты хочешь досадить отцу!
– Да! Ненавижу его! И её тоже видеть не желаю! Она насильно забирает меня к себе на выходные!
– А у меня вообще нет родителей! Вернее, фактически они, конечно, есть, но отец – безработный алкоголик, а мать настолько не любит меня, что даже не поздравляет с праздниками. По сути, я сирота. Твои родители – взрослые люди, решившие развестись, и не важно, по каким причинам они это сделали, ведь главное, что они у тебя есть! И я не сомневаюсь в том, что любят и заботятся о такой замечательной дочери!
– Значит и я сирота, ведь и маме, и папе на меня плевать! – будучи, явно, упрямым подростком, интерпретировала она мои слова по–своему, но в этом ответе прозвучала грусть, и в тот момент я прониклась к девочке искренней жалостью и пониманием.
Она же печально уставилась на свои руки, воинственно скрещённые на груди, а затем подняла брошенный на стол цветок, и вправила в волосы.
Улыбнувшись, я положила руку на её плечо, а после отправилась на кухню, чтобы принести к торжественному ужину главные блюда. Супруг поставил грампластинку с инструментальной музыкой, не слишком энергичной, но и вовсе не занудной. Как раз такой, которая не помешала бы беседам за столом.