Понимая, что муж увёл разговор в неправильное русло, я встала на его защиту:
– Если позволите сказать, уважаемый министр, то дело вовсе не в муже, – печально опустила я глаза, изображая стыд, отчаянье и искренность.
– А в ком же?
– В полковнике, который владеет значимым процентом акций. Мой муж – настоящий мужчина и подлинный офицер! Он не станет раскрывать вам причины разлада в центре. Я же решусь рассказать.
– Прошу Вас, говорите!
– Пожилой офицер давно влюблён в меня, и интереса не скрывает, – не поднимая глаз, продолжила я, – скорее, выражает его слишком откровенно, и из мужского соперничества, старается всеми силами сместить майора с должности начальника.
– Интерес к женщине, пусть даже обаятельной как Вы, не должен мешать профессиональной работе учреждения, – негодующе подметил министр.
Муж злобно пнул меня ногой под столом. Я посмотрела на него, багрового от гнева, но, тем не менее, продолжила:
– Согласна с Вами! Супруг мечтал о своём деле много лет. И я, как никто другой, знаю, как дорог ему центр кинологии, и вижу, что ради его процветания муж делает всё, работая даже по выходным. Я почти не застаю его дома! И будет обидно, если, ложно обвинённый полковником в некачественной работе, он будет уволен из учреждения, которое создавал с нуля.
– А есть предпосылки к такому развитию событий?
– В понедельник пожилой офицер намеревается поговорить об этом с Вами. Меня успокаивает лишь то, что теперь Вы знаете, в чём кроется причина споров в центре кинологии, и не воспримите слова полковника за чистую монету. Прошу Вас лишь не говорить ему об этом приёме, чтобы конфликт не разгорелся пуще прежнего.
– Вы пригласили меня на ужин, чтобы Ваш муж остался в начальниках, не так ли? – приятно удивил меня своей проницательностью министр.
– Да, это так! – рискнула я, высказав правду и понадеявшись на симпатию гостя ко мне. Будучи женщиной, я не могла не заметить его восторженных взглядов, брошенных исподтишка в сторону меня. Да и голос министра звучал застенчивей и мягче, как только между нами завязывался диалог.
На моё откровенное признание гостю о цели приёма свекровь схватилась за голову, а муж разочарованно фыркнул. Наступившую на несколько волнительных секунд тишину, разорвала бывшая начальница:
– Что ж, о настоящей причине ужина я не знала, – приврала она, – но могу сказать, что девочка не лжёт! Я присутствовала на свадьбе этой пары, и лично наблюдала излишнее внимание полковника к невесте. А что касается приверженности майора своему делу, то об этом я слышала задолго до открытия центра, когда его юная супруга работала у нас в таможне моей помощницей.
– До того, как попала в тюрьму по своей бестолковости, – влезла мать мужа, решившая, что более нет смысла притворяться любящей свекровью.
– Мама, прошу тебя, не сейчас! – заткнул её муж.
– Майор, – вновь заговорил министр, и моё сердце дико забилось в груди, – позвольте мне танец с Вашей женой!
– Что, простите? – слегка растерявшись от внезапной просьбы, проговорил супруг. – Ах, танец, да, конечно, позволяю!
Мы вышли на середину комнаты. Министр легко приложил мне левую ладонь к пояснице, а в правую руку взял мою. Я обхватила его за плечо и начала движения танца, следуя за своим партнёром.
– От Вас веет молодостью и, не присущей ей, смышлёностью, – томно взглянул он на меня и я засмущалась.
– Это была моя идея – пригласить Вас на ужин, чтобы переманить на сторону мужа. В моём поступке не было обмана, лишь простое желание женщины выжить. Если супруг потеряет работу из прихоти и ревности полковника, мне будет не из чего готовить блюда, которые Вы только что хвалили за столом.
– А ещё в Вас есть то ли честность, то ли хитрость...
Я улыбнулась в ответ, ничего не сказав.
– Признаюсь, что слышал о Вас, как об осужденной за хранение наркотиков, что говоря открыто, создало недоверие и к Вашему супругу. Я дал согласие на открытие кинологического центра лишь потому, что ко мне обратился полковник, заверив, что ваша семья не имеет дел с преступностью, и вердикт по Вашему делу был вынесен неверно. Он, как и другие акционеры, внёс деньги в центр, и я решился дать майору шанс.