– Мама! – рявкнул муж и все мы вздрогнули. – Прекрати нести чепуху!
«Пожалуй, мне тоже пора!», – заметив накал обстановки, сказала инструктор–кинолог и стала собираться. Я вышла проводить её в коридор, и на пороге она крепко обняла меня, поблагодарив и похвалив за вечер. Я крепко прижалась к ней в ответ, ощущая тепло её сердца, и зная, что когда она выйдет за дверь, я останусь в холоде этих белоснежных стен с разъярённым мужем и его стервозной мамашей. Моё нутро пробивала горечь расставанья и страх перед тем, что будет сейчас, когда я запру дверной замок. Такая печаль и отчаянье перед неизбежной неприятностью, лейтенант! Глубокое, поглощающее душу предчувствие чего–то очень мрачного! Оно было черней, чем сама боязнь скандала!
И вот дверь закрылась, и я тут же ощутила пугающую тишину и прожигающий взгляд свекрови по моей спине. Обернувшись, я увидела её безумный яростный взгляд. Так перевоплощаются ведьмы! На людях их очи спокойны, но наедине с жертвой пламя ада мелькает в этих дьявольских глазах.
– Дрянь! – ударила она меня по лицу.
– Ну, это уже слишком! – разозлилась и я, а чувство страха сменилось на гнев. – Какое право Вы имеете бить меня? Да кто Вы такая? Вообразили из себя царицу мира, а на деле – озлобленная старая змея! – толкнула я её в плечо.
– Ах ты, девка подзаборная! – начала она лупить меня ладонями по телу. – Слишком? Слишком это то, что ты выставила моего сына неудачником и рогоносцем, на чью жену любой может позариться, не считаясь и не уважая его!
В коридор выбежал перепуганный шумом супруг и оттащил мать в сторону. Она же вырывалась, желая напасть на меня и разорвать на куски. Её лицо покрылось красными пятнами, а слова вылетали из искривлённого от злобы рта, точно брызги яда. Моё же тело горело от её непрерывных ударов, а на глазах выступили слёзы от обиды и ненависти, испытываемой к этой змее. Мне, как и ей, хотелось сойтись в схватке и хорошенько её подрать. Я сделала наступательный шаг, но муж остановил меня, загородив её одной рукой и оттолкнув меня другой. Он что–то кричал, но в состояние аффекта эти слова казались далёкими и совершенно не важными.
– Кто тебя за язык тянул про полковника болтать, нищенка бездарная? – выкрикивала стерва из–за его спины.
– Я хотя бы попыталась что–то предпринять, чтобы его оставили в начальниках! А Вы что сделали на благо приёма? Икру принесли? Сервировке меня научили?
«Отпусти меня! – вырвалась она из–за спины майора и бросилась в сторону двери. – Очень жаль, сынок, что ты женился на неблагодарной шлюхе, которая тебя поимеет и бросит! Попомни мои слова! Я уже говорила их тебе, но скажу ещё раз! Не забывай о чести военного и мужчины!», – хлопнула она дверью и покинула нашу квартиру.
– Ну–ка иди сюда! – больно схватил меня муж за плечо и, отведя в гостиную, усадил на диван.
– Твоя мать первая начала! – сказала я в свою защиту.
– Моя мама права! Теперь в министерстве знают о твоих шашнях с полковником!
– Шашнях? Я никогда не позволяла себе лишнего со старым извращенцем! Это он меня всегда донимал своим вниманием!
– Не сунься ты к нему в загородный дом со своими планами мести, ничего этого бы не было!
– Перестань винить меня во всём! Ты сам повёл разговор с министром в неверное русло, и стало складываться впечатление, что ты не компетентен в роли руководителя. Добавь сюда клевету полковника и получишь все шансы на вылет из центра!
– То есть я, по–твоему, сам за себя постоять не умею? – всё больше злился муж, «летая» надо мной, как коршун над мышкой.
– Я этого не говорила!
– Может быть, тебе теперь министр МВД больше по вкусу? А? Я видел, как ты на него смотрела! А он на тебя!
– Что ты такое говоришь? – попыталась я отрицать очевидное.
– Я наблюдал ваш танец с флиртом! Что он тебе там говорил? И за какую взаимную услугу ты получила иную занятость в МОЁМ центре кинологии?
– Неужели всё дело в ревности? – слегка удивилась я, никогда не видя супруга таким ревнивым.