– Я тебе вопросы задал! О чём вы говорили, и как ты получила новую должность? – схватил он меня за плечи и поднял с дивана на ноги.
– Пыталась уговорить его оставить тебя начальником ТВОЕГО центра! А в помощницы главного кинолога он сам меня решил назначить! Ничего я не обещала взамен!
– Я тебя предупреждал, что твоя интрижка с Пехотинцем была первой и последней, что я терпел! Для меня это дело чести! А ты, значит, теперь чиновнику глазки строишь?
Наш скандал прервал телефонный звонок. Муж со злостью схватил трубку и, даже не представившись звонившему, яростно дышал и слушал, что ему говорили. После нескольких секунд молчания, он нервно дал отбой и бросился в коридор.
– Что случилось? – побежала я за ним, потирая ноющее от его сжиманий плечо.
– Мать в больницу попала! Что–то с сердцем! Я туда!
Немного шокированная услышанной новостью, я так и осталась стоять в коридоре с несколько секунд, после которых решила, что мне всё равно, что станет со старой каргой, и отправилась отдыхать в постель.
Супруг вернулся из больницы посередине ночи. Разбитый и опечаленный, он сообщил мне, что стерва скончалась от инфаркта, настигшего её по дороге от нас домой.
«В последние минуты жизни мама сказала, что ты пожелала ей смерти, пообещав улыбнуться, пока я буду плакать!», – грустным голосом прозвучал его упрёк, на который я и не знала, что ответить, ведь, действительно, пророчила ей погибель от собственного яда. Меня не мучала совесть за те слова, ведь моей вины в кончине свекрови не было. Как я и предвидела, её сгубил язвительный нрав. И даже на смертном одре её токсичная натура проявила себя во всём великолепие, ведь она поведала майору о моём предсказании. Только вот представила его, видимо, проклятьем! Хотя, признаюсь искренне, что отчасти так оно и звучало! Как бы то ни было, я и правда, ухмыльнулась её смерти за его огорчённой спиной.
– Думаешь, я жестокая и бесчувственная, лейтенант?
– Вы не были обязаны сожалеть о той, что принесла Вам страдания! Она упекла Вас в тюрьму, где Вы потеряли ребёнка и шанс на светлое самостоятельное будущее из–за печати об отсидке! Я думаю, что отзовитесь Вы о кончине свекрови иначе, я бы воспринял это за лицемерие!
– Но я могла бы пожалеть супруга!
– Вы вроде сказали, что отношения с ним уже не были прежними, ведь майор тоже причинил Вам боль.
– Разочаровал, бросив в колонии, изменив и избив ремнём.
– Мне жаль, что от этого мужчины зависело Ваше благополучие.
– Мой муж был и хорошим, и плохим со мной. Возможно, будь я посвободней в действиях, он был бы более терпимым, а может, в этом случае, нашего брака и вовсе бы не было!
Майор стал поникшим, грустным и оттого казался даже сгорбленным. Я никогда не видела мужа таким несчастным. Скорбь по усопшей матери сделала его неразговорчивым и замкнутым. С работы в центре кинологии он взял недельный отпуск, а дома почти постоянно молчал. Мою поддержку и заботу муж не принимал. Во–первых, потому что винил меня в её смерти из–за скандала, случившегося накануне, а во–вторых, потому что считал себя достаточно сильным, чтобы справиться с горем в одиночку. Я старалась не трогать его, потому что боялась, что он вспылит, припомнив мне ссору с матерью, и в опале снова накажет или придушит совсем.
На третий день свершились похороны свекрови. Как ни странно, помпезными, с кучей людей, оплакивающих старую змею, они не были. Да и её сын, несмотря на свою скорбь, был скуп на стол! Он даже смерть своей матери использовал в собственную пользу, пригласив лишь тех, кто был необходим для карьеры и работы в центре кинологии: конечно же, майора–юриста, полковника, бывшую жену с её папашей – морским офицером, а ещё генерала и министра МВД. Присутствовали и незнакомые мне лица – такие же змеи, как свекровь – её надменные подруги.
– Ну что, довольна? – спросил меня супруг после отпевания матери, и я заметила в его глазах намёк на слёзы. Моё сердце всё–таки сжалось, и я схватила его за рукав пиджака:
– Я этого не хотела! Мы ведь просто ругались!
– Хотела! – одёрнул он руку и вышел из кладбищенского храма.
Я закрыла ладонями лицо, готовая зарыдать от напряжения и переживаний последних дней, но меня отвлёк приятный голос министра за спиной: