«Пошли!», – подтолкнул меня в плечо немало выпивший муж. Министр прокричал нам вслед, что по–прежнему готов отвезти в своём автомобиле и, что мужу не стоит садиться за руль, но, будучи упрямым альфа–самцом, супруг не потрудился даже и ответить.
Мы вышли на улицу из кладбищенского храма, и я попросила майора вызвать такси. Мне было жутко, что он поведёт машину в нетрезвом виде и очень не хотелось ехать с ним.
– Я не сяду с тобой, если не вызовешь такси! – смело поставила я ультиматум и отказалась шагать до машины.
– Ты будешь делать то, что я скажу! – схватил он пальцами меня за шею и крепко сжал её. Я съёжилась от давящей боли, не умея выговорить и слова. Насильно подчинённая, я дошла до машины и села в неё.
В салоне авто я думала о том, как всё это меня достало: его агрессия, моя зависимость, обязанность терпеть, приказы, боль.
– Не смей вмешиваться в мои разборки с кем–то! Никогда! Ясно? – закричал он так, что я зажмурила глаза, втянув шею в плечи.
– Мне надоело, что ты так обращаешься со мной! – не выдержала я и тоже сорвалась на крик. – Я не собачка, обязанная подчиняться тебе! У меня есть собственное мнение, мотивы, пожелания и чувства, а ты игнорируешь это! Кричишь, причиняешь боль, затыкаешь меня! Почему ты так поступаешь?
– Потому что ты капризная и непокорная девчонка, создающая мне проблемы и треплющая нервы!
– Я давно не ребенок! Я взрослая женщина! Мыслящий человек! Если ты не замечаешь этого, то, как нам дальше жить?
– Опять уйти от меня хочешь? – злобно взглянул он на меня. – Куда ты пойдёшь? На улицу? Или к министру МВД? А? Забыла, что я тебе пообещал в последний раз, когда ты угрожала мне стать содержанкой другого?
– Нет, никогда не забуду, – поубавила я высоту голоса, вспомнив, как муж душил меня за те слова.
– Придумала мне, шуры–муры с чиновником водить!
– Ты сам себе это придумал! – некстати ответила я.
– Рот свой закрой, пока не получила прямо здесь в машине! – зашипел на меня супруг.
Я, как всегда, отвернулась к окну, а он завёл мотор автомобиля, и мы двинулись в путь. «Больше не могу это терпеть! Лучше на улице жить, чем рядом с этим тираном!», – бурлили мысли в голове, и я ужасно злилась на супруга. Но именно в этом и заключалась моя несвобода: я ничего не могла не сказать, не поделать! Только беспомощно смотреть в окно автомобиля.
Дорога от кладбища до города была пустынной и безлюдной. Это слегка успокаивало меня, ведь шанс столкнуться с другим автомобилем мне представлялся ниже. Муж был пьян и зол, а это создавало все предпосылки к дорожному происшествию.
Только я поуспокоилась от мыслей об аварии, как мимо пронёсся дорогой автомобиль министра МВД, который выехал из храма позже нас.
«Вот же гад! Ещё и обогнать меня вздумал на пути к моему же дому и поминкам моей матери!», – возмутился муж и нажал на газ. Машина зарычала, как дикий зверь, забывший, что такое скорость, но рванувшийся вперёд под ударом хлыста.
«Я тебя очень прошу, не надо!», – не на шутку испугалась я. Однако ревность, боль утраты и алкоголь, ударивший в мозг, не позволяли мужу услышать меня. Эмоции, взявшие верх над разумом сделали своё дело: красный от злости и вспотевший, он устремил обезумивший взгляд вперёд и всё быстрее нёсся по дороге.
«Мы разобьёмся! Мне страшно! Я тебя умоляю сбавь скорость!», – кричала я, не зная, как спастись. В агонии страха я хваталась руками за всё подряд: дверную ручку, потолок машины, бардачок. Я ёрзала в кресле и, казалось, что ремень безопасности не защищал, а скорее, душил меня.
«Думает, он сможет меня и здесь обойти! Сейчас я его обгоню!», – одержимый хмельными и сумасшедшими мыслями, бранился муж вслух, напрочь забыв, что в машине есть и я.
«Небеса, помогите!», – взмолилась я, и на эту мольбу за нами устремилась дорожная полиция, которую я тот час нарекла своим Ангелом-хранителем.
Вынужденный притормозить, супруг чертыхнулся и раздражённо застучал ногой о пол в машине. Офицер попросил его выйти, и пока они обсуждали штраф, я пыталась перебороть испуг и усмирить бешеный пульс, колотивший дрожью всё моё тело.
Когда муж сел обратно в машину, я сделала попытку успокоить его, гладя по плечу и груди, но он отшвырнул меня, как раздражающую вещь. Пробормотав слова негодования о происшествии, он вновь завёл мотор, и мы поехали дальше. Я не стала задавать вопросов о том, что сказал ему офицер о превышение скорости и вождении в нетрезвом состоянии. Мне даже было не важно, как он сохранил права. Главное, что майор больше не гнал автомобиль на гибельной скорости.