Я взяла табачное изделие из его ухоженных, слишком нежных для сильного пола, рук. Щёлкнула зажигалка. Пламя на секунду осветило мои пальцы. «Чёрт с мужем и его запретами! Я сама распоряжаюсь тем, что делаю!», – рассудила я про себя. Этот маленький, в чём–то детский акт протеста облегчил мою злобу на супруга за недавнюю грубость и дал чувство свободы. Правда, лейтенант, закурила я, зайдя обратно за угол, подальше от окна его кабинета, ведь если бы он меня увидел с сигаретой во рту…
Я затянулась, наблюдая, как дым рассеивается в прохладном вечернем воздухе.
– И как Вам табак? – спросил итальянец, следя за мной внимательным взглядом.
– Терпко, – зажмурилась я от непривычных ощущений.
– Вкус свободы, – улыбнулся он.
Я не стала отвечать. Просто снова затянулась.
– Вам нравится это вкус? Независимости и свободы?
– Что за странный вопрос?
– Простой, – поджал он губы и, убрав руки в карманы брюк, облокотился о стену. – Чего вы хотите от жизни? От центра кинологии? От себя?
– Меня давно никто не спрашивал о желаниях.
Он кивнул, словно ожидая именно такого ответа и ухмыльнулся.
– Знаете, я – организатор собачьих соревнований, своего рода бизнесмен…
– И очень хороший! Все выставки, что Вы подбирали были очень показательны и ценны для наших питомцев. И, позвольте, воспользовавшись, случаем, поблагодарить Вас за тот день, когда в центре появился Бугай и стал придираться к нашим правилам для акционеров. Вы очень грамотно поставили его на место, – искренне выдала я, беспардонно перебив его.
– Что Вы! – усмехнулся он и продолжил: – Так вот, будучи человеком деловым, я умею читать людей и предчувствовать удачу в определённых событиях.
– О Чём Вы?
– Всем известно, что этот, так называемый Бугай, хочет заполучить 7% акций нашего центра. Что Вы намерены делать?
– Заморозить сделку, – коротко ответила я и слишком сильно затянулась, отчего закашляла.
– Заморозьте и уничтожьте его, как это делают с тараканами. Задушите, чтобы больше не вылезал и не мешал существовать. Я выкуплю эту долю и добавлю к своим 13–ти процентам, а потом поделюсь с Вами. Таким образом, у Вас и у меня будет по 10% активов центра кинологии.
– Поделитесь со мной? Зачем Вам это? – удивилась я.
– Хочу с Вами партнёрства.
Я вопросительно взглянула на интересного мужчину.
– Ваш супруг – подполковник, очень талантливый руководитель, который действует по закону и порядку в рамках этого закона, или, другими словами, устава. Его амбиции – амбиции военного человека, а военное дело предполагает дисциплину и ограничения тех, кто их назначил. У Вас же амбиции выходят за рамки. Вы хотите свободы и независимости. Вы жаждете не только аромата этого табака, но и ощущений от вдыхания его, не так ли? Иначе не рискнули бы, закурив.
– К чему Вы клоните? – затушила я сигарету.
– Вы слышали про аджилити?
– От нашего техника, который влез в долги из–за этих собачьих соревнований.
– Не из–за них, а из–за неверных вкладов и взглядов на этот бизнес. Я отправляюсь домой на следующей неделе, в Сицилию, и пробуду там до тех пор, пока не найду нужных людей и клиентов, желающих международного участия в аджилити, которые…
– Которые?
– Которые будет проводиться в этом центре кинологии по выходным.
– Это невозможно! Мы не имеем права…, – стала я отнекиваться, хотя в душе загорелся огонёк какого–то азарта.
–Без участия Вашего мужа или министра, или кого–то ещё, но с Вашей подачи, – прервал он меня.
– Вы хотите купить мою преданность Вам за акции? Или меня купить хотите?
– О, нет, нет! – рассмеялся мужчина. – Я человек женатый! Но вижу в людях потенциал и могу предугадать успех, как и сказал только что! С Вами я стану гораздо богаче, чем акционер, а Вы – со мной! Считайте, что я хочу подарить Вам независимость и удовлетворить Ваши амбиции к жизни, свободной. Я исполняю приказы своих прихотей, живущих в голове и в сердце. Вы тоже можете делать это, а пока… учите итальянский, – прошёл он в здание, оставив меня в полной растерянности.