Глава 21. Провал
Предложение итальянского акционера поразило меня по–настоящему и заставило испытать целый спектр различных эмоций: изумление, азарт, страх, сомнение. Я ещё не успела обдумать свой ответ, но ощущение противоречия не покидало сердце. С одной стороны, это был мой шанс на финансовую независимость от супруга, которую, конечно, пришлось бы скрывать, но даже пусть так – я хотела иметь свою собственную денежку, ту, о которой он бы не знал и не забирал большую часть в бюджет семьи, как делал это с моей зарплатой. Да и в коем–то веке аджилити стало бы делом, которым я управляла бы без него, а мне была нужна эта свобода действий. Я хотела доказать самой себе, что могу руководить чем–то без мужниной указки. Мне это было нужно для повышения самооценки – той самой, о которой мы когда–то беседовали с инструктором–кинологом. Помню, как она дала мне ценный совет: «Хочешь доказать себе собственную ценность – добейся поставленной цели!». Полагаю, что некая ментальная и материальная независимость от мужа и была этой целью всю мою совместную с ним жизнь. Нет, он не лишал меня свободы, но ограничивал её, загоняя в рамки, которые считал правильными. Супруг не запрещал мне дышать, но не давал расправить крылья.
С другой же стороны, никогда прежде я не задумывалась о проведении несанкционированных соревнований за его спиной. Это было рискованно и как–то по–предательски! И вот, после беседы с итальянцем я снова поднялась в кабинет супруга, чувствуя, как меня распирает внутренний конфликт. Возможно, я искала повод дать мужу шанс удержать меня от шага, который ещё не был сделан, но мог стать роковым.
«Как прошёл разговор с замом Генпрокурора?», – задала я вопрос, подойдя к нему, сидевшему за столом и читавшему какие–то бумаги. Я чувствовала, что муж все ещё злился за новые сложности, что, по его мнению, я в очередной раз подкинула, но надеялась на адекватную беседу.
Он посмотрел на меня с каким–то подозрением, суровым, хмурым взглядом. Затем поднялся с кресла и, выпрямившись в своей привычной военной осанке, сложил руки на груди. Я чуть отпрянула, не понимая такой реакции на свой вопрос. Внезапно он наклонился и принюхался к моим волосам.
– Ты что, курила?
– Ходила проведать питомцев, а там кинологи вышли на перекур. Я перебросилась с ними парой слов, вот и пропахла, – оправдалась я.
– Ты знаешь, что мне не нравится запах табака, исходящий от женщины. Именно по этой причине я выхожу курить на улицу, а не дымлю в помещении, а ты стоишь в курилке с мужиками, как падшая девка и впитываешь всю эту вонь!
Я сжала губы, чувствуя, как во мне закипает раздражение от этого тона, который мне приходилось терпеть весь тот день, да и вообще нередко. Возможно, в другое время я бы не обратила внимания на его командный голос, но, подпалённая предложением иностранного акционера, реагировала на каждое слово острее, чем обычно. Мне нужна была причина, чтобы дать согласие или отказать итальянцу, а муж, сам того не ведая, властной манерой говорить подталкивал меня к тому, чтобы заключить сделку у него за спиной.
– Послушай, от тебя тоже пахнет виски, и мне это может быть неприятно!
– Потерпишь! Я многое терплю от тебя – все твои выходки, глупости и капризы! И, учитывая, что именно ты устроила нам неприятность с Бугаем, как и многое другое, я имею право расслабиться и выпить.
Дабы окончательно не рассориться с мужем, который был зол на меня за историю с акциями, неприятную аудиозапись и давний роман с сослуживцем, я постаралась сдержаться, и незаметно для него, сжав руку в кулак, продолжила беседу спокойным тоном:
– Так ты расскажешь мне, как прошла твоя беседа с прокуратурой?
– Прошла. Сделка будет заморожена в течение пары часов, – резко ответил он, не распыляясь на подробности. – Кстати, твой бывший любовник, министр МВД, через дружка из Минобороны, всё–таки попытался подвести меня под статью разврата рядовых. Как я, собственно, и предполагал. Повезло, что я заранее предупредил об этом Генпрокуратуру. Правда, теперь всех троих вызывают на ковёр, но это не так ужасно, как могло бы быть иначе.
– Видишь, и от меня бывает польза. Это ведь я посоветовала тебе обратиться к знакомому отца для заморозки сделки.
Муж взглянул на меня скептически, с некой насмешкой, намекая на то, что сам вытянул из моих уст информацию о чиновнике, замешанном в этом плане. Я же продолжила гнуть свою линию: