– И кто же Вам сказал обо мне такое? – польщённая сравнением спросила я.
– Как вы знаете, мои родители дипломаты, и мне не составило труда выяснить, как вы разобрались с врагами, которые отправили вас в тюрьму. Людьми статусом и властью выше вашей. А это – риск. Я также наблюдал, как отважно вы бросились спасать супруга, когда в него стреляли. Да и ваш интерес к управлению брендом и кинологическим центром сложно не заметить. Вы вкладываете в это дело не просто силы, а душу. Смелая, рисковая, амбициозная. Признаки сильной личности. Поэтому я выбрал вас в партнёры.
– А ещё потому, что наш центр кинологии – идеальное прикрытие для аджилити, – я наклонилась ближе, бросив на него испытующий взгляд. – И потому, что мой муж – начальник центра, а я, как его супруга и руководитель бренда, имею расширенные возможности для осуществления ваших планов. Я в курсе всего, что здесь происходит.
– Безусловно, это сыграло немаловажную роль, однако для купной игры и игроки требуются крупные! Зачем мне обычный кинолог или повар с собачьей кухни? У них нет полномочий, а у вас они есть! А ещё потенциал, как я и говорил! Вот и ответ на Ваш вопрос: мне незачем предавать Вас и уж тем более подставлять «руководству». К тому же гарантией нашего партнёрства будут акции, что мы поделим между собой, – хитро улыбнулся итальянец и, подняв за меня коньяк, опрокинул рюмку.
– Акции… Я даже не знаю, как объясню это мужу? С чего Вам просто так передавать мне долю в бизнесе? Он сразу задумается об этом.
– Знак уважения начальству. У Вас же день рождения весной, уже не за горами. Я сам поговорю с подполковником, скажу, что это подарок такой.
– Не смешите меня, Вы же умный мужчина! Мой муж никогда не купится на это обоснование! Ещё и будет недоволен, что акции Вы мне, а не ему дарите! У него именины рядом с моими, и он считает себя главным, а потому и почести – ему!
– Что ж, будем решать проблемы по мере поступления. Ни мне, ни Вам не выгодно, чтобы подполковник заподозрил сговор и разрушил нашу идею с аджилити. Так что я не оставлю Вас наедине с этой дилеммой. Придумаем что–нибудь.
– Ну, хорошо, а детали? – не притронулась я к коньяку, ибо баловства с табаком и крепкими напитками мне на тот день уже хватило. – Сколько мы сможем заработать? И насколько всё это «по–чёрному»?
– Больше информации будет по моему возвращению из Италии. Дело опасное, ибо подпольное, но, знаете, как говорят «Тот, кто не рискует, не пьёт шампанского!», а я думаю, нам с Вами хватит денег, чтобы испить и шампанское, и такой вот дорогой коньяк. Пока подучите язык и присмотрите пару надёжных партнёров из центра. Желательно, одного из кинологов, который возьмёт на себя проведение аджилити, принятие ставок, подготовку поля к соревнованиям, а также кого–нибудь шустрого, кто сможет с клиентами общаться, прикрывать тылы, вести бухгалтерию.
– Договорились, – собралась я покидать зал акционеров.
– Уже уходите?
– С вами приятно беседовать, но если муж начнёт меня искать, это нам только навредит. Светить перед ним наше сотрудничество не в наших интересах, иначе можно забыть и про акции, и про аджилити.
– Вы правы, – он проводил меня задумчивым взглядом. – Но ведь вы так и не попробовали коньяк.
– Благодарю! О его крепости поверю Вам на слово! Не хочу опьянеть от таких богатых даров! – с лёгким флиртом ответила я, чем вызвала хитрую, но прекрасную улыбку итальянца.
Не успела я выйти из комнаты акционеров, как меня насторожили громкие выкрики из кабинета подполковника. Подойдя ближе, я поняла, что Бугай с невестой прибыли выяснять отношения с моим супругом по поводу заморозки акций. Даже грозный голос контр–адмирала пробивался сквозь стены. Такого я пропустить не могла и вошла внутрь. На меня никто не обратил особого внимания, ведь все присутствовавшие были поглощены жарким спором об активах центра.
– Я Вас спрашиваю, подполковник, по какой причине передача 7% акций моему будущему зятю была заблокирована? – давил авторитетом морской офицер.
– По причине дисциплинарного взыскания, полученного им при службе в армии, – жёстко ответил мой муж, презренно взглянув на Бугая. – Он оклеветал меня и был справедливо наказан. Запись о военном нарушении красуется в его деле. Это противоречит нашему регламенту и запрещает вашему зятю выкупать у нас долю.