– Да он брешет! – взорвался мой бывший сослуживец. – Из–за жёнушки своей мне мстит! Мы тогда с ней вместе были, а он её в казарме по углам зажимал, и злился, что она меня любила, а ему отказывала!
– Сам ты брешешь! Не было такого никогда! – вспыхнула я.
– Помолчи! – рявкнул супруг, резко обернувшись ко мне, а затем вплотную приблизился к бывшему тестю. – Оправдываться я не собираюсь. А по поводу замороженной сделки вот что скажу: подайте запрос на разъяснение отказа в Генпрокуратуру. Именно там вашему зятю заблокировали покупку акций. Узнаете всё из официальных источников, раз слова подполковника МВД для вас – пустой звук!
– Не забывайтесь, офицер! Тон смените! – подтянулся и контр–адмирал перед моим супругом, сверкая сталью в светло–голубых глазах. – Немедленно перепишите 7% акций на мою дочь! У неё дисциплинарных взысканий нет, ей отказать вы не вправе, и деньги за активы Вам уже были переведены!
– Я верну их вашей семье в полном объёме, всё до последней копейки, и на этом мы завершим эпопею с докупкой доли в нашем центре кинологии, – твёрдо заявил мой супруг.
– Я хочу акции, отец, а не деньги! – взвизгнула невеста Бугая. – Это мой подарок будущему мужу и твой вклад в скорого зятя! Эта доля в бизнесе принесёт прибыль всей нашей семье!
– Моё чадо требует активы, подполковник! Действуйте! Даю Вам сутки!
Развернувшись, все трое собрались уходить, и если контр–адмирал с дочуркой прошли мимо меня с высоко поднятой головой, то Бугай ухмыльнулся и подмигнул, отчего мой супруг угрожающе шагнул вперёд, давно мечтая расквасить негодяю лицо.
«Постойте!» – набравшись смелости, остановила я разгневанных спором посетителей. У меня были мотивы уничтожить союз сослуживца и дочки морского офицера: во–первых от Бугая надо было избавиться, чтобы он никогда больше не думал вредить нашему центру, а во–вторых, я вспомнила слова итальянца о том, что врага необходимо уничтожить, чтобы сработал наш план по аджилити. И я собиралась сделать это, несмотря на злобный порицающий взгляд супруга.
– У меня есть плёнка, которую Вам будет весьма интересно послушать, – достала я диктофон из кармана брюк.
– Даже не смей! Я тебе что сказал?! – воскликнул супруг, но было уже поздно, и я нажала «Проиграть».
Надменно–наглый голос Бугая с аудиозаписи заметно контрастировал с побелевшим ошарашенным выражением лица, когда он понял, что попал в ловушку. Мой муж уселся за стол и прикрыл лицо дрожавшими от нервозности пальцами. Ему было стыдно и он, конечно, впал в бешенство, которое пока неплохо скрывал, но я понимала, что после ухода этой троицы меня ожидала хорошая взбучка. А вот морской офицер побагровел, услышав приятности о себе и своей дочери из уст любимого зятя.
«Да, она не так молода и красива, как ты! – раздавались с диктофона слова Бугая о невесте. – Зато во все дырки даёт, а сверху припорашивает бабками мне на карманные расходы. Папаша у неё контр–адмирал и карьера моя уж точно вверх пойдёт. Поначалу, этот старый хрыч был против наших отношений, но после беседы со мной, он убедился, что военное дело – это вся моя жизнь, а дочурку его я безумно люблю и серьёзно настроен на брак. Конечно, по поводу чувств я приврал, но, сама понимаешь, куда без вранья».
– Старый хрыч, значит? Военное дело – твоя жизнь? А дочку мою ты использовал? – пошёл на моего сослуживца взбешённый адмирал.
– Это они хотели нас рассорить, – оправдывался несостоявшийся жених, пятясь от кулаков морского офицера. – Дорогая, скажи своему отцу! Ты же и сама это заметила, когда они разделили нас в этом здании, чтобы я гадости о тебе наговорил, а ты подслушала, – отчаянно искал Бугай защиты у горько глотавшей слёзы невесты, которую даже мне стало жаль.
– Прогони его взашей, отец! Видеть не желаю! – выдохнула она.
Контр–адмирал схватил Бугая за шиворот и выволок в коридор. Затем, не церемонясь, пинками и подзатыльниками исполнил приказ дочери.
Глава 22. Ретроградный Меркурий
Когда все разошлись, и я осталась наедине с супругом, я уже была готова к очередной разборке с ним. Я понимала, что слова Бугая на плёнке задели его самолюбие, но до меня не доходило, как из–за этого можно было отказаться от шанса уничтожить врага. Вот и бесило осознание того, что муж собирался обвинить меня в непослушании, ибо я нарушила его запрет и включила диктофон во всеуслышание.