Я знала, что он взбешён и унижен, а потому неизбежно сорвётся на мне, но на этот раз не собиралась молча выслушивать обвинения и покорно сносить его гнев. Вдохновлённая хвалебными словами итальянского акционера о том, что я сильная и смелая женщина, я решила дать отпор. Мне хотелось доказать супругу, что я имела право на собственное мнение в принятии решений, не будучи при этом отруганной им. Тем более что мои действия принесли результат: мы избавились от Бугая. И это в отличие от его бездействия, продиктованного уязвлённой гордостью.
Осмелевшая, я посмотрела первой на подполковника. Он всё ещё сидел за столом, подперев пальцами подбородок, и осуждающе глядел на меня.
– Что ты так смотришь? Я сделала то, что была должна! – начала я разговор с нападения, ибо это была лучшая тактика доказывания своей правоты.
– Разве я не говорил тебе, что будет, если ты снова ослушаешься меня?
– Я защищала наши интересы, наш центр кинологии, наше семейное дело! – решительно, как никогда, звучал мой голос. – Что было бы, завладей они 25% активов?!
– Мне кажется, я требовал не передавать никому аудиозапись? Или я что–то путаю? Может, у меня склероз? – словно игнорируя мою уверенность, с оттенком сарказма спросил супруг, не собираясь подниматься с кресла.
– Это глупое упрямство, подполковник! – выдала я. – Из–за поруганного мужского самолюбия ты был готов отдать блокирующий пакет акций Бугаю и бывшей супруге!
– Ты как со мной разговариваешь? Девчонка, на двадцать лет младше меня, вздумала критиковать?! Мало того, что эта проблема была изначально создана тобой, так ты ещё грубить мне собралась? – не на шутку возмутился муж и поднял голос.
Обстановка накалялась, но я приказала себе не сдаваться и стоять на своём, отчётливо и ясно показывая ему, что тоже имею право голоса.
– А ты как со мной обращаешься? Целый день хамишь, посылаешь, ругаешь! Я не бездушная вещь! У меня есть чувства!
– Я никогда не считал тебя вещью. Я лишь требовал слушать меня и не поступать опрометчиво!
– Мне уже не восемнадцать – мне под тридцать! Я взрослая женщина, и вправе поступать так, как посчитаю нужным сама, даже если ошибусь. Считаешь меня в чём–то виноватой? Спорить не стану! Но совершенно не обязательно озвучивать своё негодование, унижая и оскорбляя меня, только лишь потому, что я где–то оступилась. Меня обижает твоя грубость. Я терплю упрёки и порицания из уважения к тебе, но и сама заслуживаю подобающего отношения!
– Если бы ты меня уважала, не было бы ни тюрьмы, ни Пехотинца, ни министра, ни Бугая. Не было бы ошибок! – тыкал супруг указательным пальцем в мою сторону и всё больше распылялся на крик. – Ты делаешь, что вздумается, считая, что я всегда буду рядом, спасу тебя и защищу. И я это делаю! А ты меня попрекаешь тем, что я называю вещи своими именами? Ты, действительно, виновата в большей части неприятностей, что случаются с нами! А молчать в тряпочку, потому что тебе неприятно выслушивать правду, я не стану!
Супруг словно не слышал меня. Он продолжал гнуть свою линию, игнорируя мои переживания, и не желая идти на компромисс. Вместо этого он агрессивно навешивал на меня чувство вины, будто я была единственной виновницей всех наших проблем.
Он не воспринимал меня как равную. Не видел во мне человека с голосом, с правом на мнение. Под его тяжёлым, властным напором рушились и моя смелость, и тактика нападения, словно карточный домик под порывом ветра.
«Почему другие видят во мне равноправного человека, а мой собственный муж – нет? Почему он давит авторитетом, не оставляя мне даже права на возражение?» – отчаянные вопросы жгли меня изнутри. Бессилие скручивало до судорог, злость накатывала, сотрясая тело.
Эмоции, лейтенант… Снова эмоции. Они не приводили ни к чему хорошему.
– И если бы не я…, – продолжил муж.
– Если бы не ты, у меня бы уже сын в школу пошёл! – выпалила я, задыхаясь от напряжённого, наэлектризованного спором воздуха. – Ты так стыдился, что кто–то услышит, как Бугай назвал твой член мягким, что готов был отдать врагам часть бизнеса. А может, так оно и есть, подполковник, и он действительно мягкий? Потому что, когда я ждала ребёнка в тюрьме, ты предпочёл нам центр кинологии. Мужчины с твёрдым членом так не поступают!