Муж стоял у раковины и брился. На нём были костюмные брюки и домашняя майка, обтягивающая мощный, рельефный торс – не перекаченный, но развитый и подтянутый. «И на кого я полезла? Неудивительно, что лицо разбито! Хорошо, хоть сотрясение мозга не заработала!» – подчеркнула я его мужественное преимущество надо мной и слегка испугалась худших последствий, которые могли бы быть.
Его лицо почти полностью утопало в густой пене для бритья. С лёгким прищуром он поднял подбородок и аккуратно провёл бритвенным станком по горлу. Сильные руки с напряжёнными бицепсами двигались уверенно и спокойно. Остатки пены и срезанной щетины муж стряхивал с лезвия и смывал под струёй воды, а затем повторял процесс, не спеша, с почти ритуальной методичностью.
Я засмотрелась на это действие, сама не знаю почему, и в результате он заметил меня, стоявшую на пороге и наблюдавшую за ним.
– Тебе в ванную надо? – спросил супруг спокойным тоном.
– Я просто в зеркало хотела посмотреть, – тихо ответила я.
Ничего не ответив, он добрился, ополоснул лицо водой и протёр полотенцем, висевшим на его плече.
– Подойди сюда!
Нерешительно я сделала пару шагов вперёд. Муж крепко взял меня за подбородок и повернул лицом к свету. Его пальцы были тёплыми, но хватка – холодной, без лишней нежности. Меня охватил необоснованный страх. Инстинктивно я схватилась за его предплечье обеими ладонями, словно пытаясь остановить, но ощутила под пальцами твёрдость его руки. Супруг даже не обратил внимания на моё робкое прикосновение. Внимательно изучив ушиб, он тяжело вздохнул.
– Всё так плохо? – испуганно спросила я. – Можно, на работу сегодня не пойду? Не хочу, чтобы сотрудники видели меня такой.
– Не ходи. Но всё не так страшно, как ушибы и царапины от твоих каблуков на моих голенях, – дал он своё заключение, не забыв меня упрекнуть.
– Ты вернулся домой очень поздно и совершенно невменяемым. Я не думала, что ты поедешь в центр кинологии сегодня, – сменила я тему, осторожно ведя разговор. – Где ты вчера задержался?
– За меня мою работу не сделает никто! А где я был – тебя не касается, – грубо отрезал он.
– Ты обещал мне не пить!
– Ты мне тоже много чего обещала!
– Но ты мужчина! Если дал слово – держи!
– У меня член мягкий, мне можно! – сунул мне супруг и, отпустив мой подбородок, покинул ванную комнату.
«Оскорбился», – подытожила я про себя очевидное и посмотрелась в зеркало. Вид был достаточно сносным – лишь небольшой синяк на скуле и чуть заметная припухлость щеки.
Приведя себя в порядок, я вышла на кухню. Муж сделал себе пару бутербродов и заварил растворимый кофе. Завтрак холостяка, который он вяло жевал.
– Почему не подождал меня? Я бы накрыла на стол, как обычно!
Он усмехнулся с обидой и сарказмом.
– Ты у нас теперь взрослая, независимая, с правом поступать так, как считаешь нужным. А если ошибёшься – сама себя и защитишь. Да что там защитишь! Судя по вчерашнему, ты и напасть можешь на любого, кто тебе на эту ошибку укажет. Начальница бренда, деловая женщина, которую жутко оскорбило, что я посмел напомнить: главная задача жены – забота о муже и доме. Разве я смею просить тебя о завтраке?
– Подполковник, прошу тебя, перестань вести себя как обиженный ребёнок! – устало выдохнула я. – Всё, чего я хочу, – это чтобы ты уважал моё мнение и не был таким грубым. Я не требую многого. Просто видеть во мне равноправного партнёра, а не покорную жену, у которой нет права голоса.
– Я бы видел тебя такой, не создавай ты одну проблему за другой, которые мне приходится расхлёбывать.
– Снова поссориться хочешь?
– Ты утверждаешь, что я подавляю тебя, не даю свободы. На самом же деле, я лишь предлагал тебе тысячу раз идти одной дорогой, – мыслить на одной волне и действовать синхронно на благо нашей же семьи. Но каждый раз, доходя до развилки, ты неслась в другую сторону, уверенная, что знаешь лучше. И, споткнувшись, падала, разбивая колени в кровь, а потом прибегала ко мне, чтобы я подул на ранки. Но стоило мне отругать тебя за разбитые колени, – я сразу становился тираном, который тебя душит.