Подполковник резко поднялся, заправил член в штаны и, даже не взглянув на меня, развернулся и ушёл в спальню. Дверь с грохотом захлопнулась, заставив меня вздрогнуть. Сердце бешено заколотилось в груди.
Такой реакции я не учла, и мой план по примирению с треском провалился. Теперь, помимо боли в скуле, добавилась горечь в сердце и сожаление о фиаско. Просить прощение у супруга или напрашиваться лечь спать в нашей постели я не стала, сочтя это за занижение своей цены, поэтому, убрав со стола, гордо разместилась на диване и уснула.
Рано утром зазвонил телефон. Муж ворвался в гостиную, где я спала, и резко поднял трубку. По комнате разнесся резкий голос его бывшей жены, звенящий скандальными нотками через пластик телефонной трубки.
– Что случилось с 7% моих активов?
– Вчера я не успел перевести деньги обратно, но как только приду на работу…
– А кто сказал, что мне нужны деньги? – перебила она его. – Я требую вернуть мне акции! Я выкупила их и хочу, чтобы они были оформлены на моё имя вместо бывшего жениха.
Муж нахмурился:
– Зачем они тебе? У тебя уже 18% доли в центре кинологии. Куда больше? Нам нужны и другие акционеры, которые будут вносить вклад в развитие центра. Я верну всё деньгами, и на этом разговор окончен.
– Нет, дорогой бывший муж, ты вернёшь всё акциями! Если этого не произойдёт, мы с папой поднимем на уши Генпрокуратуру, министра и Верховный суд. Обвиним тебя в мошенничестве. Тебе это понятно?
– Ты чего как с цепи сорвалась? – его голос стал жёстче. – Я понимаю, что расставание с юным любовником больно ударило по тебе, но при чём здесь я и центр кинологии?
– А ты, правда, не догадываешься?
– Представь себе, нет. Может, пояснишь для ясности?
– Мой отец так взбесился на Бугая, что поднял все свои связи, чтобы уничтожить мерзавца. Его обвинили в неэтичных действиях, мол, он использовал меня, дочь контр–адмирала, ради продвижения во флоте. В итоге его разжаловали – со старшины до обычного матроса. А затем отправили на отдалённую базу в Северном море. Ты хоть представляешь, что это за ссылка? Жёсткий климат, суровые условия, ни карьерного роста, ни нормальной жизни. Там командирский состав не меняется годами, и моряки сходят с ума от отсутствия движения и каких–то событий. Бугай теперь фактически живой мертвец.
Муж пожал плечами:
– И какое отношение я имею к этому? Мне его пожалеть?
– Нет. Но мне интересно, не мучает ли совесть твою супругу?
– С чего вдруг? – задумчиво спросил он.
– Перед отправкой Бугай прислал мне очень детальное письмо, в котором рассказал, что это твоя стерва–жена подговорила его на роман со мной, чтобы получить мои акции. Он думал, что я подарю их ему, а он – ей. В обмен она обещала стать его любовницей. Как тебе такой расклад? Не задевает мужское самолюбие? Лично мне, мягко говоря, неприятно быть использованной этой тощей сучкой. К тому же, я знаю, что ты был в курсе этого плана, ведь ты сам обнаружил мои координаты на бумажке из кителя Бугая, когда бил ему морду. Только защищая свою супружницу, ты умолчал об этом преступлении, а потому являешься его соучастником.
Подполковник резко повернулся ко мне, его взгляд был убийственным. Затем он глубоко вдохнул и спокойно, но твёрдо ответил:
– Это была его дешёвая попытка потянуть на дно всех, на кого он затаил обиду.
– Ой ли? – язвительно протянула она. – В письме он посоветовал мне навестить Отвёртку, твою бывшую секретаршу, отбывающую срок в колонии. Мой адвокат уже туда съездил. И заключённая рассказала ему о подставе с мичманом, устроенной также твоей жёнушкой. Если бы не ты, герой–спасатель, её бы поимели несколько парней. Бугай отрицал всё в суде, а ты девчонке рот заткнул, вот и вышли все сухими из воды.
Дочь контр–адмирала выдержала театральную паузу, а затем добавила:
– Так вот, если ты не переведёшь мне акции, я снова подниму это дело. А Бугай, готовый на всё, лишь бы избежать ссылки, подтвердит заговор с целью изнасилования, в котором твоя жена будет организатором, а ты – соучастником. Ну, что скажешь об этом?
Муж нервно вытер вспотевший лоб.