– У меня для Вас не самые лучшие новости по акциям. Дочь контр–адмирала требует 7% доли бизнеса активами, отказываясь от возврата денежных средств. Это означает, что Вы не сможете выкупить эту долю, как изначально собирались.
– Ну что ж, для аджилити она нам не нужна. Я лишь хотел укрепить наши позиции в центре. Чем больше акций, тем устойчивее власть. Как бы то ни было, я обещал Вам долю, за что Вы обещали помочь мне с собачьими соревнованиями. Готов предложить 5% из своих тринадцати.
– Я согласилась на аджилити не из–за акций, а потому что поверила в Ваше обещание того, что соревнования принесут мне дополнительный доход, который поможет осуществить мечту. Если Вы сдержите слово, то активы можете оставить при себе. Мне всё равно никак не объяснить их мужу. Он заподозрит неладное, и не успокоится, пока не докопается до правды. Поэтому давайте договоримся иначе: Вы оставите себе 13% акций, а мне обеспечите более высокий процент дохода от аджилити, когда мы запустим их.
– Хм…, – задумался иностранец. – Я полагал, что мы поделим прибыль поровну, но готов пойти на Ваши условия и предложить 52% от дохода за соревнования. Тем более что мне импонирует Ваш деловой подход к этому вопросу.
– Прекрасно!
Я протянула ему руку для закрепления сделки, но вместо рукопожатия галантный итальянец поцеловал её. Этот жест вызвал у меня странное, не до конца осознанное чувство теплоты.
– Если желаете, то я могу попробовать переубедить дочь контр–адмирала. Не из–за акций, а ради центра кинологии, – предложил он.
– Вам это вряд ли удастся!
– Почему же? Вопрос принципа?
– Вопрос мести.
– Даже так?! Не расскажите мне поподробнее?
Я отвела взгляд.
– Простите, не могу, это связано с прошлым, с неприятным его периодом.
– С Вашим прошлым?
– С моим.
– Тогда я тем более желаю знать. Не поймите неправильно, но мы с Вами в будущем партнёры, и я не хотел бы узнать о Вас что–то неожиданное, уже вступив в деловые отношения. Я не лезу в Вашу жизнь, просто честность и откровенность – залог успешного сотрудничества и гарантия надёжности партнёрства. А дело мы замышляем крупное и не совсем легальное. Каждому есть, чем рисковать, и мне нужны эти гарантии.
Задумавшись, я кивнула, понимая, что мужчина прав.
– Здесь даже у стен есть уши… - шёпотом сказала я.
– Неподалёку у городской черты есть очень милый итальянский ресторан, в котором я обедаю во время перерыва. Позвольте пригласить Вас туда на дружескую беседу, где нам никто не помешает, – предложил он, вновь скрывая глаза за тёмными линзами.
– Хорошо! – решилась я, тем более что подполковник был заранее предупреждён о том, что я приеду на работу позже.
Мы подошли к стоянке центра, и итальянец щёлкнул ключами. Среди обычных служебных машин и импортных «Фольксвагенов» с «Вольво» стоял сверкающий чёрный Бумер – спортивная модель от фирмы БМВ. Десять лет назад такую роскошь могли позволить только единицы, и наш акционер совсем не стеснялся демонстрировать свой статус. Как он и говорил: «Люди должны видеть и ощущать, насколько человек богат, - тогда к его ногам будут подносить золотые слитки, а не медяки».
И вот акционер раздавил сигаретный бычок носком лакированного лофера и галантно распахнул передо мной пассажирскую дверь.
– Прошу, синьора!
– Синьора? – улыбнулась я.
– Госпожа, если хотите!
Я села, ощущая под собой холод мягкой кожи сиденья. Внутри машины всё отражало дорогие предпочтения владельца: деревянная отделка панели, встроенный мобильный телефон, заметный шик белоснежного салона. Он сел за руль и, заведя мотор, резко двинулся с места, заставляя меня восхититься скоростью и плавностью автомобиля.
Мы приехали в выбранный им ресторан – особняк в тосканском стиле с терракотовыми стенами, обвитыми виноградными лозами и массивной деревянной дверью. Внутри был мягкий полумрак, играла тихая классическая музыка, а с кухни доносился запах специй.
Официант в безупречно белой рубашке проводил нас к столу у большого окна. Итальянец сразу же заказал бутылку «Бароло», а затем предложил мне выбрать любое блюдо из меню.