– Ты сделала! – он театрально закивал, едва не падая обратно в подушку. – Мне было очень приятно! Теперь я хотел бы поспать.
Муж снова улёгся под одеяло и тут же захрапел, оставив меня стоять посреди гостиной –опустошённую и раздавленную этим разговором. Швырнув одежду в спящего него, я отправилась в спальню, поплакать над своей судьбой.
Заснуть долго не удавалось, и я мечтала об аджилити, которое стало бы выходом из денежной зависимости от супруга. Обретя финансовую свободу, я бы смогла выбрать, как мне жить. А итальянец… Я вспоминала слова инструктора–кинолога о том, что мне необходимы связи, которые станут ключом из заточения. Я видела в нём этот ключ и очень надеялась, что не ошибалась. Ради нашего сотрудничества, которое должно было осуществить мои мечты, я решила не вступать в новый конфликт с подполковником, в очередной раз поступившись гордостью. Наутро он бы вряд ли вспомнил наш разговор о запахе женских духов от его рубашки, и я решила надеть маску неосведомлённости. Ради высшей цели. Ради самой себя.
– Доброе утро! – с улыбкой вошла я в гостиную в восемь часов.
– Доброе, – хмуро ответил муж с дивана, не успев прийти в себя после похмелья.
– С Днём рождения! Я испекла твой любимый яблочный пирог, как в старые добрые времена!
– Заверни мне с собой! Ребят угощу, – без особого энтузиазма пробормотал супруг.
Я замолчала, обиженная тем, что он собирался отдать пирог другим, хотя раньше сам с жадностью уплетал за обе щеки.
– Могу и сама привезти его в центр, когда немного остынет.
– Я сначала заеду в МВД. Там бывшие коллеги поздравить хотят, заодно попьём чай с твоей выпечкой, – сказал он тяжёлым, больным голосом.
Вернувшись на кухню, я занялась сервировкой стола к завтраку. Тем днём я собиралась прощупать технаря и старшего кинолога на тему сотрудничества в аджилити и размышляла, как лучше это осуществить. Не имея личного опыта в собачьих соревнованиях, мне было сложно представить, как всё это должно было быть. Однако пока итальянский акционер находился в отъезде, у меня было время подготовиться.
Через десять минут муж с трудом поднялся на ноги и отправился в ванную, а, приведя себя в порядок, уселся за стол и принялся разрезать омлет.
– Во сколько ты сегодня вернёшься домой? – спросила я, не глядя на него, но намекая на очередные посиделки в кабаре.
– Сразу после Генпрокуратуры, куда я поеду во время обеда. Там спустя месяц, наконец–то, состоится разбирательство по той истории с Бугаем, когда чиновник и его дружок из Министерства обороны хотели подвести меня под статью о совращении рядовых в казармах страны. Надеюсь, их обоих расчихвостят за подделку документов!
– А что конкретно они сделали?
– Подменили протокол военного суда по делу Бугая на фальшивый. В нём, помимо прочего, приписали жалобы неких анонимных рядовых о том, что я якобы к ним приставал. По этим бумагам получалось, что я принуждал девушек–военнослужащих к интиму, но вышел из воды сухим за неимением их показаний в зале суда.
– Это же полный бред!
– Нет, это компромат, за который меня могли осудить, приписав статью о намеренном превышении полномочий. Повезло, что зам генпрокурора был заранее предупреждён о возможных проделках министра. Хотя мне всё равно влетит из–за ещё одного скандала в кинологическом центре. А возник он, как ты помнишь, из–за твоих махинаций и разногласий с Бугаем, но задействованы в нём оказались я и семья контр–адмирала.
Я промолчала, не желая спорить с супругом и, уж тем более, решила не напоминать, что это я уговорила его рассказать всю правду в Генпрокуратуре и попросить заблокировать сделку.
Приехав на работу, я сразу же вызвала к себе юного техника.
– Чем могу быть полезен? – спросил он меня, жуя карамельку.
– Ты ещё делаешь ставки на аджилити?
– Что Вы! – воскликнул он, торопливо сглотнув и чуть не подавившись конфетой. – Я же обещал Вам бросить…, ещё и после того, как подполковник оплатил мой долг…
– Не ври! Заядлые игроки редко бросают! Так ставишь на ищеек или нет?