«Министр… министр заставил меня… у нас был… он меня… он принудил меня к анальному сексу!» – выкрикнула я, пересиливая всхлипы и надеясь, что муж не убьёт меня за правду, которую я была обязана сказать.
Не обернувшись, он медленно поставил кувшин и пару секунд стоял ошарашенный, опёршись руками о столешницу, а потом резко развернулся и, яростно раздувая ноздри, бросился мимо меня в спальную комнату.
Закашлявшись от нервов, я двинулась за ним, но он закрылся на ключ с другой стороны двери. Облокотившись спиной о стену, я всё ещё не могла успокоиться, держась за живот и плача навзрыд. Вскоре дверь спальни открылась, и муж вылетел оттуда в своей униформе. Я поняла, что он собрался на разборку с министром, и бросилась в прихожую.
– Не надо никуда ходить! Я буду волноваться за тебя и за последствия! – загородила я входную дверь, когда, обувшись, он был готов к выходу.
– С дороги! Я покончу с этим раз и навсегда! – слегка оттолкнул меня муж и вырвался наружу разъярённым зверем.
Понервничав, я ощутила слабость и, едва дойдя до столешницы, потянулась за стаканом воды, но тело сдалось. Перед глазами всё поплыло, и я рухнула на пол, мгновенно погружаясь в темноту.
Когда мои глаза открылись, я оказалась лежащей на диване, укрытая тёплым пледом. Моя голова покоилась на коленях супруга. Он сидел, смотря телевизор, а его пальцы медленно перебирали мои волосы, даря мне чувство безопасности. В комнате царил полумрак: в углу мягко светился торшер, а за окном давно наступила ночь.
Пошевельнувшись, я привлекла внимание мужа.
– Ты потеряла сознание, а потом спала, – негромко сказал он, глядя на меня. – Я не стал тебя будить.
– У тебя всё хорошо? – мой голос прозвучал немного хрипло. Я подняла ладонь и коснулась его тёплой щеки.
Он кивнул, и у меня на сердце стало легче.
Мне захотелось сесть на диване, но, приподнявшись, я ощутила лёгкую тяжесть на шее. Взглянув себе на грудь, я обомлела: на мне висел мой медальон, подаренный супругом и отобранный чиновником.
– Ты… ты вернул его? – заулыбавшись, я сжала украшение в руке.
– Это твой медальон, купленный для того, чтобы украшать твою шею. Он должен быть на тебе! Считай что, это подарок на твои именины.
– Спасибо! Но как?
– Съездили с министром в его банк, – коротко бросил муж. – Там был ещё конверт, подписанный твоим именем. Внутри – какие–то фото картин, – качнул он головой в сторону журнального столика.
Я вскочила с дивана и, схватив конверт, разорвала его, вытащив снимки. Сердце бешено заколотилось в груди. «Это же компромат, который я собирала на чиновника. Полотна, которыми он незаконно торговал!» – безумно обрадовалась я такой удаче.
Вдруг с экрана телевизора раздался резкий голос женщины–диктора:
«Срочные новости! Сегодня вечером министр внутренних дел подвергся жестокому нападению у своего особняка. Он был доставлен в госпиталь с серьёзными переломами и ушибами средней тяжести. Подробнее в нашем утреннем выпуске».
На экране мелькнули мрачные кадры: чиновника на носилках определили в машину скорой помощи, его лицо было избито, а тело казалось неподвижным.
Я медленно взглянула на супруга.
Он сидел на диване, небрежно откинув руку на подлокотник. Его лицо было спокойным и безмятежным.
– Это твоя работа? – мой голос прозвучал намного тише, чем я хотела.
Он перевёл на меня взгляд, а в уголках его губ мелькнула едва заметная ухмылка.
– Это эффект бумеранга, милая. Мы все расплачиваемся за свои грехи.
– А почему ты в форме и в обуви? – прошептала я, только заметив, что он даже не переоделся.
– Может, попозже выйду прогуляться, – со странной иронией в голосе ответил муж.
Не выдержав наплыва эмоций, я кинулась к нему и крепко прижалась, вцепившись пальцами в плечи. Он обнял меня, и я ощутила себя маленькой девочкой, защищённой и отомщённой им.
В тот же момент во входную дверь раздался громкий стук.
«Генпрокуратура, открывайте, подполковник! Нам приказано доставить Вас на допрос по подозрению в нападении на министра МВД».
«Нет!», – протянула я, хватаясь за мужа ещё сильней.