– Господи Боже! Что же ты неуёмная такая?! Никак не отпускаешь прошлое! Что за нелепость всем мстить?
– Несмотря на все его прегрешения, начиная от нарушения регламента и шантажа майора–юриста и заканчивая сокрытием улик убийства, он получил два года условно! Меня это не устраивает! Его не лишили звания.
– Так ты к министру с этим обратись! Это он у нас – сама справедливость. Вот и спроси его, что же пошло не так.
– Для начала, хочу понять это сама. Прошу тебя майор, я заплачу сама за услуги юриста!
– Ладно, только я хочу присутствовать при вашем разговоре, чтобы ты не наделала бед, как всегда.
– Наша семья распалась из–за этого фото. Мы оба пострадали и имеем право компенсировать утрату!
– Ты спала с министром, будучи моей женой, и именно это разрушило брак. Полковник или детектив ни в чём не виноваты. Я даже благодарен им за то, что мне рога спилили! – грозным тоном воскликнул супруг. – Я не прощал тебя за измену и никогда не прощу, поэтому и развожусь! Мне не нужны ни деньги полковника, ни снятые с него погоны! Они не вернут мне жену и моего доверия к тебе не возвратят!
Я опустила голову, испытывая боль в душе, но не сказала ни слова. Глядя на меня гневным взглядом и раздувая ноздри от накатившей злобы, муж помолчал пару минут, а после добавил:
«Мне ничего не стоит помочь тебе с адвокатом, тем более, что за услуги ты расплатишься сама. Теперь покинь мой кабинет, мне нужно работать!
Я сделала, как муж велел, а вернувшись к себе в коморку ужасно разрыдалась. Мне было больно от неверия супруга и предательства министра.
Майор сдержал своё обещание и на следующий день мы подъехали к особняку полковника. Открыв тяжелую калитку, я, муж и адвокат были встречены охранником дома, который доложил жене офицера о нашем приходе. Она, невзрачная, но состоятельная хозяйка особняка, осмотрела нас с головы до ног и, ничего не сказав, двинулась вглубь дома, приглашая нас за собой. Мы шли по длинным коридорам, и я вспоминала, как старый гад пытался опьянить меня и обесчестить в своей бильярдной, располагавшейся в одном из этих лабиринтов дома.
Жена полковника вывела нас в сад во внутреннем дворе особняка и встала у стеклянной двери зимней теплицы. «Он там», – коротко сказала она, и, не дождавшись ответа, ушла обратно в дом. Мы стояли на мягком снегу, средь влажного тумана, окутавшего окна теплицы. Супруг толкнул дверь от себя, и она заскрипела, предупреждая полковника о нашем вторжении. Внутри было тепло, почти душно. Воздух пах землей, поливочной водой и слабым ароматом цветов.
Полковник стоял у длинного рабочего стола в центре теплицы. На нём были темные брюки и куртка садовника цвета охры. Закатанные рукава обнажали сухие, жилистые предплечья. Он пересаживал какое–то растение под тусклой лампой, свисавшей над столом, и не смотрел на нас.
– Какие гости! – его голос был низким, с сухой интонацией, которая не предполагала радушия. – Чем обязан великой чести?
– Нам нужно обсудить кое–какой юридический вопрос. Не уделите нам пару минут внимания? – спросил адвокат майора.
Полковник поднял голову и посмотрел на юриста. Уголки его губ едва заметно дёрнулись, изображая что–то вроде ухмылки.
– Я Вас не знаю и ничего обсуждать не собираюсь, во всяком случае, без своего защитника, который...
– Это… азалии? – спросила я, разглядывая зимний сад и перебив полковника.
– Вы, как всегда, проницательны! – колко ответил он. – Мое новое хобби – садоводство! Спокойное занятие на пенсии, к которой я, как никогда, готов.
– Удивлена, что Вы не кактусы или раффлезии выращиваете!
– Милочка, известно ли Вам, что растения–хищники, как и кактусы, очаровательно цветут? Они похоже на Вас: красивые бутоны с острыми колючками на стебле, готовыми кольнуть всех неугодных.
– Не неугодных, полковник, а тех, кто тянет к ним руки, чтобы выжить из горшка.
– Я даже соскучился по Вашей изумительной язвительности. С чем пожаловали?
– Обсудить Вашу спокойную пенсию!
– Вы заделались в пенсионный фонд или в социальные работницы?
– Вы наняли частного сыщика, чтобы следить за мной и собирать компромат. Тем самым Вы незаконно вторглись в мою жизнь. Слежка за человеком без его согласия запрещена законом!