– А почему мой супруг вообще обязан передавать свою долю в бизнесе Вашей клиентке? И с чего Вы взяли, что Ваше прошение будет удовлетворено Генпрокуратурой?
– Моя подопечная – обладатель блокирующего пакета акций – вторая после подполковника по имеющемуся объему активов, а её отец вложил немало денег в открытие центра. Кроме того, чистая репутация их семьи позволит удержать крупных клиентов после смены начальства. По этим причинам, моя клиентка является легитимной кандидатурой на контрольный пакет акций Вашего супруга. Доказать это в прокуратуре не составит труда.
– Это называется «узурпация» – насильственный захват власти!
– Не правда! – с высокомерной улыбкой ответил юрист. – Это называется «прагматичный бизнес». Суд рассмотрит наше прошение в течение двух недель. Я предлагаю Вашему мужу добровольно передать акции бывшей супруге в течение этого времени.
– Он никому не отдаст свою долю в бизнесе! Не надейтесь! – зная жадную натуру мужа и его бескрайнюю любовь к кинологическому центру, я была уверена, что акции у него удастся отобрать только силой.
– Мы это понимаем. Но он должен осознать: добровольная передача акций не повредит репутации центра, в то время как принудительный выкуп через Генпрокуратуру может ударить по имиджу и распугать клиентов.
– Интересно, каким образом наши заказчики узнают такие подробности?
– Вы же понимаете, что слухи распространятся быстро, учитывая дружбу чиновника с министром культуры. СМИ разнесут этот скандал как ветер песок. Мы даём шанс Вашему мужу уйти сейчас, и сделать это красиво. Никто не забудет, что он был основателем центра, который будет процветать и дальше, только при новом начальстве, за которым будут стоять лучшие юристы, бухгалтера, маркетологи и прочие эксперты.
– Дочь адмирала – единственная наследница состояния отца. Ей нет ни смысла, ни нужды действовать в интересах центра. Её цель: погубив наш бизнес и семью, выплеснуть обиду и боль за расставание с Бугаем!
– Возможно… Спорить не стану. Однако Генпрокуратуре крайне невыгодно, чтобы центр кинологии закрылся. Это учреждение за годы правления Вашего супруга обрело государственное значение. Оно приносит прибыль и уменьшает убытки. Дочери морского офицера вовсе не нужно следить за всем самой. Как я уже сказал – за ней будут стоять профессионалы, нанятые папой, которому выгодно поддерживать хорошие отношения с генеральной прокуратурой. Поговорите с мужем, когда Вам разрешат к нему пройти. Пусть даст согласие на передачу акций и примет поражение достойно, как мужчина и офицер.
Юрист покинул мой кабинет, а я вцепилась пальцами в виски, которые пульсировали в диком ритме. Гиены учуяли кровь, пролитую львом, и решили, что его львица – то есть я – осталась беззащитной. Многие уже спотыкались на этой ошибке, неверно оценивая меня как противника. У меня было полмесяца на то, чтобы избавиться от дочери контр–адмирала, не позволив ей завладеть нашим центром. И я не собиралась отступать!
Схватив телефонную трубку, я набрала адвокату мужа. На моё счастье он был в своей конторе и сразу ответил на звонок. Рассказав ему всё о приходе дочери контр–адмирала с юристом, я спросила его профессионального совета.
– Да, дела наши не очень хороши! – пессимистично начал он. – Учитывая аргументы наших неприятелей и поддержку, оказанную им, министром с Генпрокуратурой, скорее всего акции будут изъяты у подполковника, если он не отдаст их добровольно. Однако, зная Вашего мужа и его ревностный подход к центру кинологии, уверен, что он вцепится в свою долю волчьими клыками. Да и какой ему смысл сдаваться без боя?! Риск потерять клиентов и так существует, ведь рано или поздно общественность узнает о том, что подполковник попал под суд за избиение министра. К сожалению, госпожа, имидж центра уже под вопросом. Добровольная передача акций бывшей жене никак не повлияет на ситуацию.