– Меня сильно волнует, что эта стерва метит в начальницы. Для этого ей и нужны активы подполковника.
– Свою кандидатуру в руководители она может выставить и без контрольного пакета. Он просто даст ей преимущества над всеми.
– Выходит, я тоже могу заявить о желании стать начальницей центра?
– Конечно, можете, только за дочкой адмирала стоит министр, а за ним генпрокурор, обладающий полным правом посадить в кресло руководителя кого угодно. А кто стоит за Вами? Предположу, что пара акционеров и часть сотрудников учреждения.
– Неужели нет ни единой возможности снять с мужа обвинения? Сделать так, чтобы он избежал суда и отметки о судимости? Вернулся в свой центр начальником и акционером?
– Есть факт угроз и нападения, и множество свидетелей тому, что произошло тем вечером. Генпрокурору нет выгоды замять это дело, рискуя карьерой. Подполковник будет осужден, вопрос лишь в том, по какой статье. И, к сожалению, после отбывания наказания, не сможет вернуться в центр ни акционером, ни начальником. Если только в бренд… при условии, что разрешение на ведения частного сектора под эгидой госучреждения не будет к тому времени отозвано.
– Но должна же быть лазейка! – со слезами на глазах сказала я. – Прошу Вас найдите её, иначе я потеряю всё: мужа, работу в бренде, центр кинологии!
– Они уже отнесли прошение в Генпрокуратуру?
– Насколько я поняла – готовят её к подаче.
– Я посмотрю, что можно сделать! – не слишком оптимистично ответил адвокат, и мы распрощались.
Теперь к моей проблеме с заключением подполковника, добавилась ещё одна – с центром кинологии, которого нас хотели лишить и, похоже, у них могло получиться.
Приехав домой, я снова достала с антресоли запылившиеся шахматы. «Как же ты мне нужна, Считалка!», – взгрустнула я о бывшей сокамернице.
Я смахнула пыль с доски, расставила фигуры и задумчиво провела пальцем по очертанию королевы. «Одна против целой армии. Сколько бы ни было у неё сил, без защиты и поддержки – она не выстоит», – подумала я, и начала партию сама с собой.
Я двигала фигуры медленно и обдуманно. «Белый король – мой муж. Его закрыли, отрезали от игры, а чёрные фигуры наступают отовсюду. Их много и они сильны: министр, адмиральская дочь, генпрокурор. Их ладьи громят мои фланги, а кони заходят в тыл, – Я невольно коснулась пальцами губ, глубже погружаясь в раздумья. – Но у меня есть пешки – незаметные и кажущиеся незначительными».
Сделав ставку на них и заставляя их жертвовать собой, я продвигалась вперёд почти механически, обдумывая детали только что созревшего плана. А когда всё было готово, я резким движением руки уложила фигуры на шахматной доске и захлопнула её. Я была готова идти в бой, жертвуя пешками, чтобы спасти себя и белого короля.
На следующий день я не спешила на работу. Вместо этого с раннего утра я занялась приготовлением большого яблочного пирога.
Я замесила, охладила, и раскатала песочное тесто. Выложила на него подготовленную заранее начинку – сочные дольки яблок с корицей и сахарной пудрой. Отправив форму с пирогом в духовку, я села завтракать, наслаждаясь ароматом, исходившим от выпечки.
Подрумяненный и остывший, я разрезала яблочный пирог на крупные квадраты и, обернув в полотенце, уложила в плетёную корзинку.
С этим лакомством я отправилась в отделение Министерства внутренних дел, где мой муж когда–то руководил группой по борьбе с наркотиками. Да, лейтенант, я решила воплотить в жизнь ту самую затею с подставным контрактом, которую мне подбросил итальянец. Я помнила о рисках, названных мужем, но других идей по устранению дочери контр–адмирала у меня не было, а время шло, и надо было действовать. К тому же, моему супругу уже было нечего остерегаться. Весь риск за аферу с фиктивным соглашением я брала на себя. Мне, как и ему, было нечего терять.
– А как же ребята? Бывшие подчинённые подполковника? Их же могли наказать, если обман бы вскрылся! – спросил я бывшую начальницу, переживая за парней.
– Ты прав, дорогой, они и были теми пешками, которые должны были расчистить путь на шахматной доске, освобождая нас от чёрной королевы. Безжалостно? Эгоистично? Может и так… Однако я не собиралась лгать им, скрывая риски, напротив, – парни могли сами решить, помочь бывшему шефу, жертвуя собой, или бросить в беде.