Войдя в здание МВД, я направилась к стойке регистратора. Молодая женщина с русыми волосами и холодным взглядом равнодушно подняла голову, оторвавшись от каких–то бумаг.
– Мне нужно встретиться с группой по борьбе с наркотиками, – сказала я.
Регистратор смерила меня оценивающим взглядом.
– Вы по какому вопросу?
– Личному. Я – жена подполковника – бывшего руководителя этой опергруппы.
Регистратор подняла телефонную трубку, и, не сводя с меня глаз, спросила разрешения на пропуск, а получив его, кивнула на дверь.
– Третий этаж, зал оперативников.
Я поднялась по лестнице и прошла по длинному, тускло освещённому коридору, оказавшись перед тяжёлой деревянной дверью. За ней слышались разговоры и редкие смешки. Сделав глубокий вдох, я толкнула дверь.
Большой зал был наполнен запахами кофе и дешёвых сигарет. Несколько мужчин в форме и гражданке окинули меня внимательными взглядами. Во главе стола сидел капитан – новый начальник группы.
– Простите, у вас собрание. Я позже зайду! – замявшись, сказала я, играя роль скромной и смущённой супруги офицера.
– Что Вы?! Проходите! – возразил руководитель, затягиваясь сигаретой. – Жене подполковника мы все будем рады! Когда–то и я служил под его начальством! Однако Ваш визит, да ещё и без мужа, весьма неожиданный! Чем можем быть полезны?
Я поставила корзину с пирогом посередине стола и развернула полотенце.
– Мой муж сказал, что вам понравилась моя выпечка, которой он угощал на свой день рождения, и я решила побаловать отважных ребят ещё раз!
– Спасибо! – сухо ответил капитан, понимая, что за лакомством скрывалось что–то большее; что он был платой за услугу, ещё не озвученную мной.
Стеснительно подняв глаза на всех сидящих за столом, я тихо произнесла:
– У меня для вас новости. И плохие.
Капитан выдохнул дым:
– Говорите.
Я рассказала всё: о том, как моего мужа арестовали, о его драке с министром, о том, что теперь его бывшая жена хочет забрать акции и встать во главе центра кинологии, отодвинув меня и присвоив себе дело моего супруга.
– Он в беде, – закончила я. – А вместе с ним и всё, за что он боролся! – закрыв ладонями лицо, я чуть всплакнула, отчасти наигранно, отчасти от волнения.
– Мы за подпола горой, и жене его тоже поможем, – сказал один из парней. – Но что мы можем сделать для Вас?
– Рискнуть, – отчётливо сказала я, перестав лить слёзы и сцепив пальцы рук в замок. – Мне нужно, чтобы вы помогли мне провернуть одну сделку: предложили фиктивный контракт на аренду собак в нашем центре для секретного проекта. Я устрою всё так, что дочь контр–адмирала заинтересуется этим предложением и подпишется на него. Контракт будет выглядеть законно с сильно завышенными ценами, а требования к питомцам останутся неизвестными. Когда адмиральская дочь оформит заказ, подписав соглашение и отправив вам собак, вы его аннулируете, сославшись на то, что ищейки не соответствуют условиям. На этом ваше участие в моей стратегии будет завершено. Далее я подключу знакомого журналиста, возмущенного таким непрофессионализмом со стороны акционерши, и с его помощью через шантаж, изгоню из нашего центра это исчадие ада в юбке.
– Судя по плану, Вы - девушка с острыми зубками, смелая и отчаянная, – раскусил меня капитан.
– Я осталась одна, без помощи и поддержки мужа, а вскоре останусь и без работы, в окружении врагов. Мне очень страшно, но я должна бороться! У меня просто нет другого выхода, как только оскалиться на неприятелей!
В зале наступила тишина. Все задумчиво смотрели куда–то в пол, пока один из ребят не хмыкнул:
– Если всплывёт фальш, нам крышка. Министерство накажет за такое по полной программе.
– Я знаю, – честно ответила я. – Вам выбирать, и никто не осудить вас за отказ. Но если поможете – спасёте дело подполковника.
– Нам вовсе не обязательно обманывать кого–то, – вступил в разговор другой оперативник. – Мы можем действительно сделать заказ на собак. Только условия не прописывать, назвав проект – закрытым. Мы ведь имеем на такое право, капитан?