«Ложь!» – выкрикнула дочь морского офицера, явившаяся на собрание без приглашения, как, собственно, и министр, узнавшие о мероприятии от других акционеров.
Я замерла, а она, воспользовавшись минутой моей растерянности, скользнула по мне пренебрежительным взглядом, а затем повернулась к аудитории:
– Начальник не в командировке. Эта курва вам нагло врёт, чтобы удержать в учреждении ваши деньги, заказы и инвестиции. Подполковник перевёл ей свои акции, потому что больше не вернётся в центр, а она путём обмана хочет сохранить клиентов и акционеров при себе.
Зал зашумел.
– А кто теперь начальник центра? Мужик из МВД? – спросил один из акционеров.
– Он временный руководитель, – с наглой ухмылкой держала она ответ. – Скорее всего, эта обманщица захочет присвоить место начальницы. Но я предложу вам кандидатуру сильней – себя! Я – дочь почитаемого офицера флота. Фамилия нашей семьи ни разу не звучала в скандалах, зато её могущество известно всем в столице. Я – акционер с блокирующим пакетом акций, вторая после этой самозванки. У меня в распоряжении личный юрист, финансист и маркетолог. Кроме того, если поддержите мою кандидатуру, получите равные для всех дивиденды и покровительство министра МВД. Не так ли? – обратилась адмиральская дочь к чиновнику, и тот кивнул.
– Так он, вроде, чуть центр не развалил лет пять назад. Это всплыло наружи и рассматривалось в Генпрокуратуре после того, как на корпоративе в начальника стреляли? – выкрикнул наш давний инвестор.
– Всё это слухи! – заступился за себя чиновник. – Если бы сие было правдой, я бы сидел за халатность.
– А где же тогда подполковник и почему он не станет продолжать своё дело? – задал вопрос один из заказчиков.
– Пусть его жёнушка и объяснит – отчеканила адмиральская дочь.
Я замялась и явно разнервничалась. Мне казалось, что все присутствовавшие в зале смотрели на меня глазами врагов и были готовы разорвать на части за безопасность своих вложений.
– Ну же, чего молчишь?! – толкала меня к пропасти стерва.
Я глядела на неё, прищурившись, бегавшими от внутренней истерики, глазами, и понимала, что это был их план: её и министра – поставив меня в безвыходное положение перед присутствовавшими на собрание, заставить раскрыть всю правду о муже. Именно это чиновник и имел в виду, говоря о том, что народ узнает о преступлении подполковника. Это был первый шаг в его замысле поставить меня на колени, а адмиральская дочь – инструментом для моего порабощения.
Зал ждал ответа, но, вспомнив учения итальянца о том, что я королева, а не раба, я взяла себя в руки и, решив бить врагов их же кнутом, загоняя в их собственную западню, заявила:
– К сожалению, я не могу раскрыть вам деталей, ибо на них наложено табу верховными ведомствами. Как я уже сказала, мой муж отсутствует по поручению Генпрокуратуры и МВД. Разглашать запрещённую государством информацию непрофессионально и незаконно. По этой причине, раз наша акционерша позволила себя взять слово, то пусть и нарушает закон и рабочую этику, нарочито демонстрируя всем, насколько она честна как начальница! – пустила я бумеранг обратно в сторону змеи.
– Кто ты такая, чтобы высмеивать мою кандидатуру в руководители? – взорвалась дочь контр–адмирала. – Ты жена человека, который совершил преступление! – выкрикнула она, не сдержав наплыва эмоций, но вовремя опомнилась. – Женился на тебе! Хуже поступка и выдумать нельзя!
Шум в зале усилился.
– А это точно единственное преступление, совершённое подполковником? – спросила женщина из толпы. – Министр, надеюсь, это не начальник напал на Вас?
– Мой муж – достойный офицер и настоящий мужчина, – не дала я слово чиновнику. – Он никогда бы не избил невиновного человека без видимых на то причин. Скажите нам, министр, у моего супруга были причины бить Вас?
– Нет, – недовольно ухмыльнулся подлец, – видимых не было.
Успешно отведя подозрение от мужа устами самого чиновника, я широко ему улыбнулась.
– Так начальник вернётся или нет? – спросили меня акционер из бренда.
– Если никто другой за время его отсутствия не узурпирует власть! – кивнула я в сторону дочери контр–адмирала.