– А это правда, что он отдал Вам акции? – прозвучал ещё один вопрос.
– Да, это так. Причины, по которым муж это сделал, я не могу разгласить, однако они никак не связаны с его отсутствием в центре. Всем прекрасно известно, насколько подполковник любит своё дело, а когда любят – не бросают. Я призываю вас всех проявить терпение и понимание к сложившейся ситуации. Супруг – офицер МВД и, если родина зовёт, он обязан исполнять её приказы. Прошу отнестись с уважением к его службе и поддержать наше общее дело как минимум на том уровне, на котором он его оставил.
Не дожидаясь обсуждений или каких–либо ещё вопросов, я с гордо поднятой головой, покинула зал акционеров, краем глаза заметив судебного репортёра, последовавшего за мной.
Вернувшись в свой кабинет, я оставила дверь на распашку, предполагая его скорое появление у себя на пороге.
– А Вы держались молодцом! – зашёл журналист.
– Можем продолжить беседу в моём автомобиле? – спросила я, не желая оставаться в центре, где присутствовал чиновник.
– Конечно! Хотя я просто зашёл выразить Вам своё восхищение! Так парировать словами, отзеркаливая их на неприятелей!
– Благодарю, но есть тема посерьёзнее! – схватив сумочку, я вывела его из кабинета и заперла дверь.
Молча мы спустились вниз по лестнице, пересекли тренировочное поле и вышли к парковке. Я молчала не просто так: в голове созревали детали крупномасштабного плана по устранению врагов. Словно кирпичи, идеи ложились одна на другую в крепкий фундамент надёжного дома, в котором должны были поселиться души спасённых мной людей.
Сев в машину, я завела мотор и двинулась с места, а остановившись на обочине поодаль от центра кинологии, начала разговор.
– Мне нужна от Вас статья о подполковнике и министре МВД.
– Я же говорил Вам, что не рискну идти наперекор Генпрокуратуре.
– Вам и не нужно этого делать! Через три недели над моим супругом состоится суд, итог которого достаточно предсказуем: он получит срок, разжалование в чине и отставку в центре кинологии. Если такое и правда случится, чиновник не упустит возможности вылить на мужа ушат грязи, приписав ему даже то, чего не было. Мне, по совету адвоката, необходимо заказать у Вас статью, в которой действия подполковника будут обоснованы и смягчены.
– Конечно я помогу Вам с публикацией после суда, когда это дело станет открытым для общественного мнения, – перебил меня журналист.
– Не после, а до! Сейчас! Мне нужен репортаж сейчас!
– Но я же объяснил, что…
– Дослушайте! – повысила я голос на нервной почве. – Мне вовсе не нужно, чтобы вы упоминали моего супруга как виновного в избиении министра и раскрывали какие–то детали этого дела. Мне нужно, чтобы вы выпустили статью без имён, конкретных должностей и дат. Напишите о, якобы, анонимном случае в Вашей практике, где некий госслужащий принудил к интимной близости жену офицера. А тот, будучи мужчиной с большой буквы, не снёс такого оскорбления, нанесённого не только по чести супруги, но и по его. За это злодеяние, госслужащий был наказан офицером по–мужски, но являясь трусливым гиеной, побежал скулить хозяину, пожалевшим её и возжелавшему упечь офицера в тюрьму, выставив преступником, обидевшим прилежного питомца.
– Мне жаль, что Ваша семья столкнулась с таким, но понимаете… понимаете, это сравнение… оно же явно о деле министра и подполковника. Я не могу так рисковать! Генпрокуратура – это не шутки!
– А я и не шучу! Вы же эксперт в судебной журналистике. Оформите статью в таком ключе, чтобы прокуратура не подкопалась к Вам. Суть должна быть одна: тот, кого выставляют хищником – жертва, а жертва – безжалостный хищник.
Репортёр печально склонил голову, не зная, как дать мне отказ.
– Если выполните работу, я подарю Вам такой эксклюзивный материал, которого не было ещё никогда и ни у кого из Ваших коллег–современников, – интригующе продолжила я и, резко встрепенувшись, он посмотрел на меня с искрой азарта в глазах.
– Что за материал?
– Повествование, доказательства и информация с судебных протоколов о том, как некий честный и патриотичный госслужащий продавал картины за кордон. Контрабандой промышлял с искренним намерением спасти искусство от рук сородичей заграницей.