– Да Вы что?! – с интересом заулыбался репортёр.
– Подпишем контракт на эксклюзив, как когда–то в тюрьме? Только за это, Вы напишите статью, которую я попросила! И напишите хорошо, так, чтобы люди поняли посыл, а нелюди не смогли придраться.
– Ваш приказ будет исполнен! – довольный сделкой постучал он пальцами по бардачку.
Глава 31. Тактика ведения войны
Таким образом, лейтенант, у меня нарисовалось два серьёзных врага: министр со своими коварными планами и бывшая жена подполковника, объединившаяся с ним и прикрытая крылом могущественного папаши. Первый жаждал возмездия, уже полностью сбросив маску интеллигентного джентльмена, некогда осуждавшего стремление к мести. А вторая хотела власти – из женской зависти. Ведь Бугай предпочёл ей меня, а такого адмиральская дочь простить была не в силах.
Я чувствовала себя как твой надломленный галеон – подбитая, но всё ещё идущая вперёд, навстречу титанам в морской буре. Была ли у меня чёткая тактика ведения войны? Нет. Даже с судебным репортёром я пошла на блеф, пообещав ему эксклюзивное разоблачение контрабандных дел чиновника. На тот момент я слабо представляла, как потопить этого лживого мерзавца. Словно парусник, гонимый ветром, я полагалась лишь на удачу и своё отчаянное желание уничтожить врагов, чтобы вытащить из трясины и центр кинологии, и подполковника. У меня не было иного выбора, кроме как сфальшивить с журналистом: мне нужна была статья. Она не сильно помогла бы делу, но могла стать упреждающим шагом – ведь министр после суда обязательно подтянул бы СМИ. А они очернили бы имя моего мужа так, что обелить его уже было бы невозможно.
На следующий день мы с судебным репортёром подписали контракт на эксклюзив. С волнением в сердце я отправилась к юному технику – попросить совета и помощи. Я понимала, что наш семейный адвокат был прав: шантажировать министра одними фотографиями было опасно. Чиновник ведь знал, что снимки картин у меня, но в последнюю встречу даже не вспомнил об этом. Было понятно, что он ничуть не боялся их обнародования, ведь оригинал экспертизы с моими отпечатками обеспечивал ему иммунитет. Как юрист и советовал, давить надо было на исполнителя – повара из ресторана для интуристов. Только вот как было доказать его связь с чиновником и участие в контрабанде?!
– Что я могу для Вас сделать? – спросил технарь, развернувшись ко мне в своём кресле.
– Когда–то я работала в кинологическом отделении таможни под начальством некой инструктора–кинолога. Мы вели дело по контрабанде картин государственной ценности. Их транспортировали отсюда в Центральную Европу и продавали там на аукционах, а также нелегально привозили предметы искусства оттуда в нашу страну. После того, как мне пришлось покинуть пост ассистентки, начальница продолжила расследование. Да только, выйдя на преступную группировку из высокопоставленных лиц, была подведена ими же к суду, ложно обвиненная в утечке служебной информации, приведшей к упущению «настоящих» преступников. Её сослали в караульную службу на засекреченный химический завод, а дело замяли. Мне нужен доступ к архивам таможни, где могут храниться отчёты по её расследованию. Сможешь как–нибудь взломать их базу данных?
– Вы, правда, думаете, что дело, которое закрыли по указке сверху, всё ещё покоится в официальных архивах? – технарь поджал губы. По выражению его лица я поняла: это глупость. Скорее всего, улики давно уничтожены.
– Я просто не знаю, как ещё восстановить доказательства вины преступной группировки, на которую вышла инструктор–кинолог, за что и поплатилась.
– А сами поплатиться не боитесь?
– Тебя это не должно волновать! – отрезала я, нахмурившись, и всем видом демонстрируя ему, что настроена серьёзно.
– Простите, но если я начну Вам в этом помогать, то и сам на химзавод рискую попасть.
Парень был прав. С тех пор, как мой муж попал в СИЗО, я то и делала, что подставляла невинные души под удар, точно пешки на шахматной доске. Технарь, судебный репортёр, оперативники из МВД – я толкала их в пропасть за собой и подполковником, но не могла остановиться. Я была обязана спасти нас с супругом и защитить семейное дело. О последнем он просил меня в фиктивном письме, но я была уверена, что этот отрывок был искренним. За свою безрассудную активность – за то, что подставляла других и рисковала собой – я бы получила от мужа нагоняй, но его не было рядом, а мне надо было выжить и сохранить всё то, чем я дорожила.